Рис вскинул арбалет, не спеша навел его, потом спустил тетиву.
Трудно было судить, но мне показалось, что пролетевшая мимо стрела разминулась с левым ухом турка на ширину пальца.
Рис огорченно посмотрел на нас.
— Это забава для слабоумных. Иди сюда! — прорычал де Дрюн.
Парень не подчинился.
Ричард хранил молчание.
Мне хотелось заговорить, понудить Риса вернуться, но я прикусил язык. То была его судьба.
— Снова моя очередь, — с ухмылкой заявил противник Риса.
— Так.
Турок не торопился.
— Как тебя зовут? Из какой ты страны? — спросил он.
— Мое имя Рис. Я из Уэльса.
— Никогда не слышал про этот Валес. Там тоже все время идет дождь, как, говорят, бывает во Франкии?
Рис хмыкнул:
— Да почти каждый день. А как тебя зовут?
— Грайр.
— Старайся лучше, Грайр, — произнес Рис мужественно. Правда, голос его чуть заметно дрожал. Но стоял он твердо.
Турок прицелился.
В животе у меня вырос комок страха. Я не мог заставить себя смотреть, поэтому зажмурил глаза.
Щелк.
Ни шума рассекаемого воздуха, ни звука удара о тело или о землю.
Открыв глаза, я увидел, что турок, чертыхаясь, возится с арбалетом.
— У него соскочила тетива, сир, — с удовольствием пояснил я королю. Иногда такие осечки случались.
— Бог все видит, — злорадно произнес Ричард.
— Теперь мой выстрел, — обратился к противнику Рис. — Стой спокойно.
— У меня тетива соскользнула, — отозвался Грайр. — Давай я выстрелю еще раз, а потом ты сделаешь два.
«Нет!» — хотелось закричать мне. Ричард помрачнел, но ничего не сказал. Де Дрюн и Филип побледнели.
— Конечно, — сказал Рис.
Ну все, он покойник, подумалось мне. Второй раз турок не промахнется.
Пока Грайр хлопотал и возился со своим оружием, прилаживая тетиву, Рис спокойным и рассчитанным движением прицелился и выстрелил.
Стрела глубоко вошла в грудь турку. Тот повалился навзничь, даже не охнув, и мгновение спустя до меня донесся удар тела о землю.
— Ты не исполнил уговора, Грайр, — крикнул Рис, перекрывая гневный гомон с укреплений. — Не исполню и я, именем святого Дионисия.
Он развернулся и побежал.
Воздух потемнел от стрел лучников и арбалетчиков — товарищи Грайра стремились отомстить за него. Слава богу, все они промахнулись.
Когда Рис добрался до нас, я сильно сдавил ему плечо. Он только кивнул, но мы поняли друг друга без единого слова.
— Вот это состязание так состязание, — сказал Ричард, очень довольный.
— Сир, вы не сердитесь, что я выстрелил, не дав ему снова пустить стрелу? — спросил Рис, несколько обеспокоенный.
— Адово пламя, нет! Ты не виноват, что у него сорвалась тетива. А очередь была твоя.
Когда король пообещал ему в награду кошель серебра, улыбка Риса стала еще шире.
В приподнятом настроении, старательно держась вне пределов досягаемости вражеских луков и арбалетов — державшие их воины наблюдали теперь за нами, — мы направились в наш лагерь на Ле-Торон.
— Что на тебя нашло? — прошипел я на ухо Рису, как только улучил возможность.
Его лицо приняло невинное выражение.
— Я только хотел доказать королю, что умею стрелять не хуже, а то и лучше его. Отказаться от брошенного Грайром вызова означало признать себя трусом. Я обязан был согласиться. Но, честно говоря, я в тот миг был так близок к тому, чтобы обделаться, как никогда прежде.
— И не ты один, — отозвался я.
Слегка спятившие, мы расхохотались.
Наше появление вдохнуло в Филиппа новую отвагу. Хотя осадные орудия еще не прибыли — безветрие задерживало везшие их корабли близ Тира, — он настоял на общем штурме утром девятого июня. Ричард был в ярости, но остановить французского короля не мог. Вместо того чтобы объединиться и сообща заняться Проклятой башней, после того как ее изрядно повредили камнеметами, мы разделили силы. Наша задача состояла в том, чтобы прикрывать французов с боков и оборонять рвы, обращенные в сторону гор, где в трех милях от нас располагался лагерь Саладина.
Чтобы понять, как разворачивались предыдущие сражения, Ричард потратил час на беседу с Филиппом, Ги де Лузиньяном и другими давними участниками осады. С Конрадом Монферратским, чьи люди не разрешили нам войти в Тир, он разговаривать отказался. Позднее король поделился с нами тем, что узнал. Всякий раз, когда христиане шли на приступ, воины Акры зажигали костры, стучали в барабаны, тамбурины и даже медные тазы, чтобы известить Саладина. В итоге каждый бой приходилось вести в двух местах: у городских стен и на краю нашего лагеря.