— Знаешь приличную гостиницу? — спросил я. — Чистую, хочу я сказать.
— Прошу за мной, сэр. И госпожа, — добавил он с быстрым и почтительным кивком.
Спустя короткое время Рис привел нас в генуэзский квартал с крытой главной улицей. Мы вдвоем принялись разглядывать товары на лотке торговца благовониями, а он отправился в гостиницу. Час был послеполуденный, но сводчатая крыша, переброшенная от одного края улицы до другого, спасала от нестерпимой жары. Легкий морской ветерок проникал под высокие столбы, принося из многочисленных лавочек запахи духов и мыла, пекущегося хлеба, приправ и специй.
Рис вернулся и поманил нас. Мы прошли за ним через главную площадь квартала, с дворцами, укрепленной башней и церковью Святого Лаврентия, затем свернули в боковую улочку. Там Рис знаком велел следовать за ним, вверх по деревянной лестнице. По ней можно было незамеченными войти в комнаты, расположенные над гостиницей. Внутри оказался короткий коридор с двумя дверями по каждую сторону. Рис остановился у второй справа.
— Здесь, сэр. — Сделав почтительный кивок, он направился к выходу и задержался на лестничной площадке. — Я покараулю снаружи.
К моему облегчению, Джоанна никак не выразила смущения тем, что Рис участвует в этом деле.
Я открыл дверь, мы вошли. Комната была простой, но чистой. На полу — свежий тростник с добавлением благоуханных трав. Единственными предметами мебели были деревянная кровать и сундук в дальнем конце. Прикрытые ставнями окна пропускали свет и воздух, но скрывали от глаз происходившее внутри.
— Никогда прежде мне не доводилось останавливаться в гостиницах, — сказала Джоанна.
— Вам тут нравится, госпожа? — спросил я, застеснявшись вдруг скромного убранства.
Она обвила руками мою талию и посмотрела мне в глаза:
— Здесь чудесно, Фердия. Хватит тратить время, неси меня на постель.
Я повиновался.
Глава 19
Прошло два дня, прочно осевших в моей памяти благодаря свиданию с Джоанной, назначенному на двадцать второе, после полудня. Уловка с переодеванием в служанку и ускользанием из цитадели была, возможно, несколько недостойной, но работала безупречно. Никто, кроме ее придворных дам, ни о чем не догадывался: Беренгария смирилась с привычкой Джоанны вздремнуть после обеда, а король был занят как никогда, готовя войско к походу на юг. Фиц-Алдельм, уверившись, что Джоанна вне моей досягаемости, и, лишенный возможности следить за происходящим в цитадели, прекратил слежку.
В те часы, что я проводил с ней, я чувствовал себя в раю, да простит меня Господь за кощунство. Я мог думать только о нашей встрече на следующий день, двадцать третьего.
Рано поутру, прежде чем жара стала невыносимой, я и король были на рыцарском дворе, как мы его прозвали. Присутствовали еще с десяток придворных, включая де Шовиньи, де Бетюна, Фиц-Алдельма и де Гюнесса. Пришел также Ги де Лузиньян с братьями, Жоффруа и Амори. Беренгария, Джоанна и Беатриса наблюдали с балкона; я то и дело украдкой поглядывал туда, надеясь, что мои враги этого не замечают.
В полном вооружении, на боевых скакунах, мы по очереди взбирались и спускались по лестнице, увиденной мной в день прихода в цитадель. Сперва это казалось странным. Поммерс поначалу упирался, как и другие кони, но потом поддался уговорам. Я и сам почувствовал себя увереннее — и вскоре убедил жеребца подняться на следующий уровень. Король же без раздумий гнал Фовеля вверх по ступеням. Я же, как ни хотелось мне впечатлить Джоанну, на такое безрассудство был не способен. И надеялся, что не упаду в ее глазах по этой причине.
Когда король во второй раз с ходу взлетел наверх, у меня сердце ушло в пятки, но я радостно закричал вместе с остальными. Хотя сказал «с остальными», Беренгария к ликованию не присоединилась. Бледная от страха, она говорила что-то Джоанне. Мне стало любопытно, что потом королева скажет Ричарду, хотя, конечно, это едва ли могло что-нибудь изменить. Король всегда поступал по-своему и сейчас, сойдя с коня и сняв шлем, улыбался от уха до уха.
— Божьи ноги, как здорово! — бросил он мне. — Если бы внизу выстроились в ряд сарацины, они кинулись бы врассыпную, как воробьи от кошки.
— Без сомнений, сир. Вам не кажется, что опасно спускаться так быстро? Если конь споткнется…
Ричард пренебрежительно отмахнулся:
— Не споткнется. Отстань ты со своим нытьем, Руфус! Филип, подай вина!