— Прошу, — я протянул Домашу свой кошель.
Байор радостно рыкнул, запустил лапу в кошель и вытащил куда больше, чем двадцать серебряных, а потом нырнул в комнату. Я услышал шепот, умильное мурлыканье, вздохи и звуки громких чмокающих поцелуев. Пару секунд спустя обе красавицы выпорхнули из комнаты и прошелестели мимо меня своими шлейфами в сторону лестницы. А потом вышел и сам байор. В правой руке он держал свой меч, в левой — кружку с медом.
— Ох, ну и ночка! — вздохнул он. — А ничего так чертовки. Особенна та, что с родинкой на щеке — попка у нее ммммм! Твое здоровье, пан!
— Корабль в Фор-Авек отплывает через час, с приливом, — сказал я. — Капитан ждет нас.
— А и точно! — Домаш влил в свою глотку остатки меда из кружки и счастливо охнул. — Благодарю тебя, милостивый государь. Я готов, можем идти.
— Позволь задать тебе один вопрос, байор. Как вообще получилось, что ты отправляешься на Порсобадо?
— Так после той веселой ночки в Халборге мне и было приказано сюда отправляться, — совершенно простодушно ответил рыцарь.
— Кем же?
— Как схоронили господина твоего…. Уж прости, забыл, что теперь ты опоясанный рыцарь!
— Ничего, продолжай, пан Домаш.
— Ну вот, апосля похорон поехал я обратно к себе в Бобзиглавицы. Сказать по совести, запил я после всего пережитого в проклятом замке — тьфу, как вспомню, так до сих пор трясет! Знаешь, добрый собрат рыцарь, с самого детства моего ненавижу я все это чернокнижие и колдобу всеми фибрами своей истинно верующей души. А ведь самое-то что поганое, я на этой Стасе фон Эгген, вампирице заиметой, жениться полагал…
— Пан Домаш, давай по делу.
— Так по делу я и говорю. Дня три по возвращении пил я беспробудно. А на третий или четвертый день навестили меня нежданно два господина и на словах изволили известить меня, что отныне я союзник братства и должен служить ему мечом и имением своим. Мол, зело понравилось высоким особам в братстве то, как я вел себя в Халборге, и посему честь мне великая оказана. Ну, и получил я приказ отправляться на Порсобадо, дабы с тамошним шевалье продолжать службу империи и братству. — Тут Домаш перестал улыбаться и вопросительно посмотрел на меня. — А что, пан Эвальд, ты тоже…
— Как видишь. Больше скажу тебе — как раз меня и назначили шевалье братства в Фор-Авеке.
— Гм… почтительно счастлив и, можно сказать, польщен…. Ваша милость сами изволили предупредить… — пролепетал Домаш, силясь отвесить мне изысканный поклон, который по причине опьянения вышел весьма неуклюжим.
— Оставь, сударь. Не стоит.
Интересная вещь получается, подумал я, глядя на стремительно трезвеющего рыцаря — фламеньеры не случайно выбрали мне в попутчики и помощники Домаша. Он тоже был в Халборге и невольно оказался посвящен в историю с исчезнувшим курьером и вампиршей Иштар. Подозрительно, очень подозрительно. Хотят убрать нас подальше, на задворки империи? Или избавиться от нас без лишнего шума и огласки, чтобы не осталось опасных свидетелей?
Второе больше похоже на правду. И еще интересно, что все это делается накануне смены власти в братстве. Так что я совсем не удивлюсь, если встречу в Фор-Авеке еще и Субботу.
Ладно, как говорил один мой знакомый, не будем зареветь и будем посмотреть.
— Пойдем, сударь, — предложил я. — Времени у нас мало.
Заплатив хозяину гостиницы, мы забрали из конюшни коня Домаша, вышли на набережную и направились к кораблю. Капитан сообщил нам, что до отплытия осталось совсем недолго.
— Я пойду в свою каюту, — заявил Домаш. — Чего-то морит меня.
— Сожалею, милорд, — внезапно сказал капитан. — Вашу каюту я вынужден был предоставить другой персоне. Вашей милости придется спать в кубрике.
— Захлебнись все дерьмом! — рыкнул Домаш. — Ты же сам…
— Виноват, милорд, с позапрошлого дня все немного изменилось. На корабль прибыла представительница Охранительной Ложи, у которой приказ отправляться в Фор-Авек. А кают для пассажиров на моем корабле только две.
— И меня вышвырнули из моей каюты? Почему, порази вас короста? — загрохотал роздолец, делая шаг к капитану.
— Потому что эмиссар Ложи — благородная дама и не может спать в кубрике с матросами, как корабельная шлюха. Полагаю, милорд, вы достаточно учтивы, чтобы уступить женщине свою привилегию?
Так, Элика Сонин сдержала слово. Еще одно знакомое лицо на корабле. Ситуация становится все интереснее…
— Милорд Домаш может во время плавания жить в моей каюте, — сказал я с самым серьезным видом, хотя от выражения лица байора меня разбирал смех. — Полагаю, там достаточно места, чтобы установить еще одну койку.