— Они опасны?
— Да. Их страх и отчаяние могут передаваться живым, вызывая приступы безумия. Кроме того, души умерших насильственной смертью невольно пытаются завладеть телами живых. Это неизбежная гибель для того, в кого вселилась такая блуждающая душа.
— Понятно, — я еще раз, скорее для очистки совести, нежели в надежде на то, что нам откроют, ударил кулаком в дверь. — И что же нам делать?
— Есть во всей этой истории что-то непонятное. Маги по приказу Ллаиндира заключили души жертв гнева короля Агарэлиона в один Сосуд покоя, и он был помещен в святилище Айлифа. Однако духи пришли сюда, в Фор-Авек, именно их появление вызвало все эти странные явления — бесконечный дождь, туман, припадки безумия и страшные видения у жителей города. Мне непонятно, почему они это сделали.
— Наверняка на это есть какая-то причина, — я снова постучал в дверь. — Неспроста он не открывает. Надо позвать келаря, и пусть он откроет дверь. Лелло, — обратился я к оруженосцу, — сходи за келарем!
Мой сквайр тут же умчался выполнять приказ и несколько минут спустя вернулся с келарем. Эконом, выслушав нас, немедленно принялся за дверь. Подбирать ключи пришлось долго. Медлительность келаря вывела меня из себя так, что я, передав меч Лелло, забрал у старика ключи и сам начал сражаться с замком. Наконец, очередной ключ подошел к замку, и мы смогли войти в покои Дуззара — и встали на порогев растерянности.
В комнате царил настоящий разгром. Содержимое книжных шкафов было выброшено на пол, повсюду валялись клочки разорванных пергаментов. На столе, кресле и покрывале постели отчетливо виднелись темные пятна и брызги — несомненно, кровь. Одно из окон был разбито, осколки гризайля поблескивали на подоконнике и полу.
Инквизитор Дуззар исчез.
— Что за…, - начал я, перешагивая через порог.
— Эвальд, назад! — крикнула Элика.
Но я уже сделал шаг в комнату. Последнее, что я запомнил — это страшный грохот и вспышка, которая ослепила меня.
И все.
3. Вторая книга
Боль была жестокой, и я закричал во весь голос. Мне ответило только гулкое эхо.
Вместе с болью пришло ужасное чувство падения, от которого заледенело сердце. Но я не падал. Руки мои были закованы в цепи, и я, распятый на этих цепях, висел над пустотой. Не пропастью, не бездной, а именно пустотой — под моими ногами не было вообще ничего, только непроглядный мрак. И тут пришла вторая волна ужаса, помрачившая рассудок и заставившая забыть о страшной боли в руках.
— Помогите!!!! — заорал я в окружающую меня тьму.
— Тебе никто не поможет, шевалье де Квинси, — ответил мне мужской голос. — Здесь у тебя нет друзей.
Странно, но этот голос заставил меня забыть о том ужасе, который душил меня еще миг назад.
— Кто ты? — завопил я.
— Задай себе другой вопрос — кто ты?
— Какого хрена! — Я попробовал поднять голову и разглядеть во мраке говорившего, но волна боли снова накрыла меня, и я ойкнул. Из темноты раздался негромкий презрительный смех.
— Все правильно — сейчас ты одна сплошная боль, — сказал голос. — Но это только начало. Дальше будет хуже.
— Кто ты такой, твою мать?
— И вновь я отвечу вопросом на вопрос — кто ТЫ такой, Эвальд, называющий себя маркизом де Квинси? Не можешь сказать? Тогда отвечу я. Ты жалкий сопляк, осмелившийся встать на пути у силы, о которой ты не имеешь ни малейшего представления. Ничтожный червь, путающийся у нас под ногами. Ты даже представить себе не можешь, как просто тебя уничтожить. Одно мое слово — и цепи, на которых ты висишь, разомкнутся. Ты упадешь в бесконечную бездну, у которой нет названия, и твой конец будет ужасен.
— Так в чем же дело? — прохрипел я, пытаясь совладать с болью и ужасом. — Валяй! Если я червяк, то невелика честь раздавить червяка.
— Ты говоришь это в надежде на то, что я поддамся на твою хитрость и сохраню тебе жизнь, — ответил голос. — Жалкая попытка спастись. Однако кое в чем ты прав. Твоя смерть не даст ничего, кроме знания, что еще один враг перестал существовать. А вот твоя жизнь может пригодиться.
— Намерен предложить службу? Ну, давай послушаем.
— А с чего ты решил, что я собираюсь тебе что-то предлагать?