— Хотели бы убить — убили сразу, а не устраивали этот аттракцион с висением над вашей этой охренительно глубокой пустотой. А если не убили, значит, будете воспитывать.
— Умно подмечено. Умный враг — это хорошо. Но ум это еще не все. Нужно знание.
— Хватит морочить мне голову. Чего ты хочешь?
— Всего лишь поговорить. Ты заинтересовал нас, юноша. Все в тебе необычно. Ты пришел неведомо откуда, прошел за такое короткое время путь от ничтожного пришельца до шевалье братства. Какие качества помогли тебе, Эвальд?
— Я в детстве маму слушался, — прохрипел я.
— Смешно. И знаешь, что самое интересное — я совсем не чувствую в тебе веры. Многие фламеньеры обманывают, когда говорят, что искренне верят в Матерь-Воительницу и чудесную силу ее слов. Они лгут сами себе и остальным. Но в тебе даже лжи нет. Ты прост и незатейлив. Или ты искусно обманываешь меня?
— Идите к черту!
— Знаешь, что самое забавное? Вся эта дурацкая легенда о девушке, защитившей Мирну, придумана от начала до конца двумя любителями сочинять страшные истории — Арсенией и Балдуином. Эти два бездарных сочинителя придумали красивую, как им казалось, легенду о воплощенной Богине, пришедшей на землю защитить людей от нежити. А задай себе вопрос: зачем это было нужно богам? И ведь битва под Мирной случилась уже после того, как новый император Ростиана Адемиус разгромил основные силы Нашествия под Никабаром.
— Мне это все неинтересно.
— А зря. Ты служишь братству, основанному на лжи и подлоге. Уже сотни лет фламеньеры разносят ложь о Четырнадцати рыцарях, якобы призванных Матерью для защиты Мирны, о том, что последний из них и основал их хваленое братство. А все было не так, совсем не так!
— Какая разница, что и как было? Люди в это верят, а это главное.
— Разница большая. Мы, маги, спасли мир от нашествия нежити. Мы умели заклинать тварей Нави и знали способы борьбы с ними. Мы обучали воинов и охотников секретам охоты на Немертвых. Но нас объявили еретиками и врагами истинной веры и заставили покинуть империю.
— И вы сами начали плодить вампиров?
— Магия должна работать. Если маг не использует свою силу, он рано или поздно утратит ее, или же его постигнет безумие.
— Это не оправдание. А вера — она или есть, или ее нет. У меня она есть. Есть ли она у тебя, голос из мрака?
— Поставим вопрос по-другому, Эвальд — готов ли ты отдать жизнь за свою веру?
— У меня болят руки. Освободи меня, и будем говорить. Мне сейчас не до диспутов.
— Ты плохой спорщик, я понял. Тебе нечего мне возразить. Ты и сам знаешь, что любая религия, придуманная для тупого темного быдла власть предержащими — всегда ложь и обман. Есть лишь одна истинная сила, которая делает человека подобным богам — это сила интеллекта, помноженная на магические практики и знания. И когда-нибудь эта сила навсегда изменит мир.
— Мне плевать. Я воин.
— Ха-ха-ха-ха! Воин! А каков ты воин, Эвальд? Достаточно ли ты хорош, чтобы устоять в бою против настоящего бойца?
— Смотря кого понимать под настоящим бойцом.
— Знаешь, ты меня заинтересовал. Давай испытаем тебя.
Я услышал лязг ключа в замках моих оков. Кто-то невидимый освобождает меня — или это наручники сами собой расстегнулись? Мои руки выскользнули из цепей, и я упал — пустоты подо мной больше не было, обычный каменный пол, мощеный серыми квадратными плитами. Закружилась голова, затошнило, но я смог встать на ноги и ойкнул от боли в растянутых, горящих огнем суставах. Тьма вокруг меня начала превращаться в синеватый светящийся полумрак, и я увидел, что нахожусь в центре громадного круга, огороженного стеной в полтора человеческих роста из серого бетона (о происхождении засохших черных пятен и брызг на нем мне не хотелось думать!). Над стеной располагался амфитеатр. Вобщем, что-то вроде цирковой арены для гладиаторского боя. Зрителей не было — только несколько темных фигур, которые угадывались в синеватом полумраке.
— И что теперь? — спросил я, растирая запястья.
— Мы желаем посмотреть, что представляет собой фламеньер в бою, — сказал голос. — Для начала возьми оружие.
Что-то с металлическим звоном упало к моим ногам. Слегка искривленный меч-фальката с круглой гардой и рукоятью, оплетенной кожей. Я поднял оружие, осмотрел. Дешевка, металл, из которого выкован клинок, был самого скверного качества, заточка была отвратной, а сбалансирован был этот с позволения сказать меч — хуже некуда. Однако это было хоть какое-то оружие, и если оно не поможет мне победить в бою, то уж всадить его себе в брюхо при крайней необходимости я всегда смогу. Снова раздался звон, и на плиты недалеко от меня упал небольшой деревянный щит с железной оковкой по окружности. Я поднял его, надел на левую руку. Ремни были достаточно широкими и казались прочными, изнутри щит был подшит толстой кожей, но умбона у щита не было, значит, нужно поберечь левую руку. Больше подарков не было. Меч и щит мне дали, а броню нет. Я подумал, что придется сражаться в одних брэ. Невесело.