Боль была невыносимая, и я завопил. Увидел прямо перед собой перекошенное кровожадным торжеством, покрытое пылью и потом лицо Митры, заглянул в ее ледяные серые глаза. Не взглядом, всем своим существом наблюдал, как она медленно, с уверенностью загнавшего добычу зверя начала заносить кистень, чтобы выбить мне мозги. Наверное, она так делала уже не раз. Но одного красотка не учла — я был человеком из другого мира.
— Ме лаен туир, Митра! — крикнул я прямо ей в лицо. — Ниесс ми клаинн!
Она расценила мои объяснения в любви и просьбу не убивать меня, как мольбу о пощаде и совершила ошибку — перевела взгляд на темные молчаливые фигуры, наблюдавшие за боем. Хотела услышать их волю, решила, что они тоже слышали мои слова и наверняка поняли их. А я получил секунду, которая спасла мне жизнь. Рванулся, оставив часть своего скальпа в железных пальцах виари, но оброненный в схватке меч оказался у меня в руке.
Митра поняла свою оплошность, вновь яростно завизжала, но я опять обманул ее — она ожидала, что я нанесу рубящий удар, и подняла руку с кистенем. А я взял и просто ударил ее в лицо эфесом фальчиона. Прямолинейно, без всякой фантазии. Хорошо ударил, на глушняк.
Несколько мгновений я стоял, пытаясь отдышаться и убедить самого себя, что весь этот кошмар закончился. Митра лежала на спине, раскинув руки, и была без сознания. Я видел, как слабое дыхание надувает кровавые пузыри на ее разбитых губах.
— Хороший бой, — сказал знакомый голос, и в нем было нескрываемое удивление. — Ты и впрямь необычный воин. Что же ты медлишь? Убей ее.
— Нет, — ответил я со всей решительностью. — Еще миг назад легко бы прикончил. А сейчас не буду.
— Жалеешь врага?
— Не хочу плясать под твою дудку. И вообще-то я теперь свободен. Так что отправляйте-ка меня обратно в Фор-Авек.
Ответом мне был саркастический смех.
— Отправить тебя обратно? — спросил голос. — Отпустить врага, причем такого опасного?
— Так-так, — сказал я и плюнул себе под ноги. — Значит, вот чего стоит слово сулийца? Ну что ж, тогда продолжим. Кто следующий на очереди?
— Никто, — ответил другой голос, от звука которого сердце у меня сжалось и волосы встали дыбом. — Вы дали слово, магистр, и должны его исполнить.
— Домино?!
— Я очень долго ждала нашей встречи, — сказала Домино, появившись из клубящегося мрака. — Здравствуй, любимый.
В первое мгновение я опешил. Буквально прирос к земле, не в состоянии сделать шаг. А потом…
Я, задохнувшись от радости и забыв обо всем, рванулся вперед, чтобы обнять ее, поцеловать, ощутить запах ее волос — и ударился в невидимую преграду, устроенную при помощи какой-то магии. Я мог видеть Домино, но не мог к ней подойти. Дрожа от злости, я еще раз попытался шагнуть вперед — и вновь был отброшен назад.
— Дайте мне подойти к ней! — заорал я в обступившую меня темноту.
— Эвальд, милый, успокойся, — Домино подошла ближе, нас разделяло всего несколько шагов. — Так надо. Таковы правила.
— Так значит, они все-таки захватили тебя? — с горечью спросил я и тут же, захваченный приливом отчаянной надежды, добавил поспешно: — Или все, что происходит со мной сейчас, всего лишь кошмар?
— Увы, это реальность, — Домино сделала еще один шаг ко мне. Она была одета во все черное, на ее шее, в ушках и на затянутых в черные кружевные перчатки пальчиках горели разноцветными огоньками какие-то самоцветы — наверное, бриллианты. Однако искорки в ее чудесных глазах горели ярче бриллиантов, и она мне улыбалась. Милые кавайные хвостики сменила сложная, тщательно уложенная прическа из множества мелких локонов. Она будто стала выше ростом за прошедшее время. Я просто не мог оторвать от нее глаз, такой прекрасной она мне казалась.
— Мы должны поговорить с тобой, Эвальд, — сказала Домино. — Магистры вняли моей просьбе и разрешили нам встретиться. У нас не так много времени, и я прошу тебя выслушать меня.
— Домино! Домино, господи, это ты! Как же я хотел видеть тебя!
— Я знаю. Потому я здесь.
— Домино, ты меня любишь?
— Люблю. Наверное, даже больше, чем раньше. Ведь ты был забавным и милым мальчиком, а стал настоящим воином. Разве можно не любить такого?