— Мне знакомо это имя. Она младшая дочь капитана Эледара Лайтора из дома Зералина. Амель Варин, капитан, который побывал в Карлисе и встретился мне по пути сюда, упомянул в разговоре, что некий салард очень интересовался этой девушкой.
— Дуззар, — пробормотал я. — Так Варин знает, где ее искать?
— Возможно.
— Куда отправился корабль Варина?
— На Порсобадо есть только две гавани, куда заходят наши корабли. Это имперские гавани, где мы можем закупить необходимое нам снаряжение, пресную воду и припасы. Но Варин может бросить якорь в любой бухте отсюда и до Фор-Авек.
— Капитан, я должен знать точно.
Брискар снисходительно улыбнулся, но тут подошла Элика — она уже обходилась без помощи Домаша.
— Enne Salard a`ditet a verien, noe Glennen aiette uthar Laenne ap`Flamenier, — сказала она на своем языке, но я понял смысл фразы — Элика говорила, что я сказал правду, и молодая магичка действительно влюблена в этого фламеньера. Брискар снова странно улыбнулся.
— Я слышал эту историю, — сказал он. — Новости о виари, их врагах и друзьях разносятся быстро. Однако я в затруднении. Варин рассказал мне о предложении найти и передать вербовщикам Суль беглую арас-нуани. Его корабль получил повреждения на блуждающей мели недалеко от мыса Лапа Тролля, и ему нужны деньги на ремонт. Саларды дорого просят за лес, металл, паклю и смолу. Варин получил от имени магистров Суль тысячу золотых — это огромные деньги. Магистры будут очень недовольны, если поймут, что Варин их обманул.
— Вы и впрямь собираетесь отдать мою невесту этим отродьям, да еще за деньги?
— Ты не понимаешь, фламеньер. Варин просто исполняет свой долг перед нашим народом. Сотни лет виари вынуждены платить дань Суль, потому что такова плата за нашу свободу и наш нейтралитет. Плата кровью спасает нас от окончательной гибели.
— А если Империя протянет вам руку дружбы?
Брискар посмотрел на меня с недоумением и внезапно расхохотался.
— Se ma nuin, salard! — воскликнул он. — Ты сам веришь в то, что говоришь? Когда мои предки сражались с полчищами нежити, ни один салард не пришел к нам на выручку. Мы погибали на полях сражений, вампиры пили кровь наших женщин и детей, мы теряли наши земли — город за городом, дом за домом, — и никто не поднял меч и голос в нашу защиту! А наши островные братья и вовсе поплатились за свою честность и сострадание: они помогли презренным хойлам истребить нежить, но неблагодарные саларды после этого обратили оружие против них и изгнали с родной земли.
— Я немного знаю историю твоего народа, капитан Брискар. Элика мне рассказывала об этих событиях. Но не считаешь ли ты, что пришло время собирать камни, а не разбрасывать их?
— Твои речи пафосны, туманны и лишены смысла, — сказал капитан, и в его голосе прозвучало презрение. — И ты говоришь так, потому что любишь одну-единственную девушку из моего народа. Тебе все равно, что будет с остальными. Когда ты получишь Брианни, ты забудешь свои обещания и свои громкие слова.
— Почему ты так решил?
— Потому что за тобой нет силы. Ты говоришь не от имени своего братства, от своего имени. Голос любви никогда не перекричит голос алчности и холодного расчета.
— Все может измениться. С моим участием или без.
— Идите вниз, — неожиданно сказал Брискар. — Хватит пустых разговоров.
— Ты очень дерзко говорил с ним, — сказала Элика недовольно, когда мы спускались по лестнице на нижнюю палубу корабля. — И запомни, что виари не приветствуют друг друга рукопожатием. Этот обычай нам неведом.
— Ах, простите! — Я со злости пнул лежащую у низа лестницу бухту канатов. — Дерзко, говоришь? С недостаточным политесом? А девушку, почти ребенка, продать за деньги вампирам — это как?
— Никто никого никому не продал. Конечно, Варин выполнит обязательство перед Дуззаром, если найдет Домино раньше нас — у него просто нет выбора.
— Так просто? Вы позволите магам заполучить волшебницу, обладающую Нун-Агефарр? Да еще и с этим вашим яйцом Перводракона?
— Тихо! — Элика сделала страшные глаза. — Давай зайдем в каюту и там поговорим.
— А заодно и поспим, — заявил впервые за все это время подавший голос Домаш. — У меня глаза слипаются. И поесть бы чего.
Отведенная нам каюта была маленькой и темной, но в ней были четыре гамака, стол и лампа, заправленная китовым жиром. Признаться, после всего, что нам пришлось пережить этой ночью, я ужасно хотел спать, но мне было интересно, что собирается сказать нам Элика.
— Итак? — Я сделал многозначительную паузу.
— В замке я говорила тебе о книге, что показывал нам Дуззар, но ты не соблаговолил меня выслушать до конца.