— Родина! — вздыхает Элика. — Для многих поколений виари родина — это океан. Наверное, именно поэтому мы так ревностно относимся к своей свободе.
— Вы прямо цыгане какие-то.
— Цыгане? Что значит "цыгане"?
— Это народ в моем мире, у которого нет своей страны. Они вечные кочевники, переезжают с места на места все время.
— В твоем мире, — задумчиво повторяет Элика. — Ты никогда не рассказывал о нем.
— А стоит ли?
— Мне интересно. У вас все так же, как у нас? Или по-другому?
— Совершенно по-другому. Хотя добро и зло, пожалуй, везде одинаковое. Но вот виари у нас нет.
— Ага, есть цыгане, — смеется Элика. — А ты — кем ты был в своем мире?
— Простым гражданином. А почему ты спросила?
— Да так, захотелось узнать о тебе больше.
— Это еще зачем?
— Я ужасно любопытная. И потом, очень важно, кто у тебя начальник, — тут Элика с самой озорной усмешкой подмигнула мне и, повернувшись к Домашу, крикнула: — Так ведь, пан Домаш?
Байор вздрогнул, оглядел нас блуждающим взглядом. То ли кевелен так подействовал на почтенного роздольца, то ли тепло, то ли усталость, то ли все сразу, но последние четверть часа байор Домаш очевидно кимарил, свесив голову на грудь и время от времени посапывая и всхрапывая, как мирно спящий скаковой жеребец.
— А? — только и сказал он.
— Сейчас будет еще кевелен, — сказала Элика и всыпала свои травяные порошки в котелок, над которым уже появился пар.
— Матерь пресвятая, преблагая охранительница! — пробормотал Домаш и, сделав жест, отгоняющий злых духов, вновь закрыл глаза.
— Устал, милсдарь? — спросил я, понимая, что если с Домашем не разговаривать, он неминуемо уснет.
— Морит чего-то меня, — ответил рыцарь. — Ишь ты, вьюга какая на дворе разыгралась! Ветер так и стучит ставнями.
— Так месяц больших снегов наступил, — сказала Элика, помешивая варево. — По нашему древнему календарю начался Улле, последний месяц в году. Месяц зимнего солнцестояния.
— Что там у меня в имении сейчас деется? — внезапно произнес Домаш. — Ой, приеду, что не так будет, все канчуков отведают!
— Вот и готово, — объявила Элика, аккуратно подхватила котелок и поставила на стол. Домаш сразу забыл о своем имении и нерадивой челяди, оживился, придвинулся ближе к столу, и буквально выхватил кубок из ручек Элики.
— Нектар райский, воистину! — вздохнув и подняв глаза к потолку, провозгласил он после первого глотка. — Вторая партия еще лучше первой! На коленях буду просить любезную чародейку Элику дать мне рецепт сего волшебного напитка!
— Рецепт-то простой, сударь, а вот с травами для него возни много. Меня научила кевелен варить моя бабушка — так вот, она двадцать четыре вида трав и цветов использовала, это один из самых простых рецептов. В него входят вереск, рута, мелисса, крапива, цветы акации, шиповника и жасмина, плоды барбариса, корни имбиря и мандрагоры, ивовая кора и еще кое-какие травы, которые люди не используют, а мы, виари, знаем об их полезных свойствах тысячелетия. Есть кевелен, в который добавляется сорок четыре вида травяных экстрактов, а есть виарийский грог, в который добавляют, помимо прочего, молоко дюгоня и морскую соль.
— Вино, мед, водка и молоко? — Домаш одобрительно почмокал губами. — Правильное сочетание, панна чародейка, самое правильное. А вот соль ни к чему.
— И еще травы., - продолжила Элика свою мысль — Наши девушки собирают их всего несколько дней в году, в одних и тех же местах на побережье Кланх-О-Дора и Калах-Денара. Собирать нужно на заре, когда на травы ляжет первая роса. Цветы, листья и корневища сушатся потом отдельно, а растирают их в порошок в особых деревянных ступках. Мы говорим, что хороший кевелен — это не только напиток, но еще и эликсир здоровья и долголетия.
— И напоминание о родине, так? — спросил я.
Глаза Элики сразу потемнели.
— Конечно, — сделав паузу, ответила она. — Все, что напоминает нам о родине, священно для нас.
— Благодать! — Домаш допил свою порцию, крякнул, вытер ладонью усы. — Могу ли я просить еще немного?
— Разумеется, пан Домаш, — Элика наполнила кубок роздольца. — Неужто у вас в Роздоле не варят что-либо подобное?
— Варят, еще как варят! У нас, почитай, что ни дом, то шинок, — сообщил Домаш, сделав смачный глоток. — Мед и брагу из зерна повсеместно ставят. Иной умелец из браги такую сивуху выгонит, что до гузна прожигает, коли выпьешь — простите покорно! У нас как говорят: "Коль роздолец пить не хочет, значит, помер или спит".
— Знакомая песня, — сказал я со смешком.