Зимнюю ночь в замке Фор-Авек, в которую я был бесконечно счастлив.
— Домино?
— Да, милый?
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
— Ты останешься со мной.
— Я не могу.
— Ты останешься со мной.
— Ты этого хочешь?
— Больше всего на свете.
— Любимый, и я этого хочу. Но я не могу оставаться в Фор-Авек. Все слишком сложно. Я потратила слишком много времени на Порсобадо. Я обязана довести работу Кары до конца. Варин должен доставить Харрас Харсетта на совет домов. И я должна быть на совете. Должна, понимаешь?
— Мне плевать на артефакт. Мне нужна только ты.
— А мне ты.
— Домино, я никуда тебя не отпущу. Новой разлуки я не вынесу.
— Вынесешь. Ты сильный. И я сильная. И наша любовь поможет нам. Ты ведь любишь меня? Тогда ни о чем не спрашивай и поцелуй меня. Да, вот так. А теперь сюда. Еще, милый, еще! Тебе ведь хорошо со мной?
— Домино, я счастлив.
— Ne vai luttea ain martier uthar geh allaihn.
— Что это значит?
— Это пословица. Точно перевести на ваш язык нельзя, но смысл такой: "Лучше умереть вдвоем, чем жить одному". Этой ночью я поняла, что это так.
— Домино, не уходи!
— Я и не ухожу. Девушки виари самые преданные, они никогда не изменяют своим возлюбленным. Только будь ласков со мной. Прижми меня к себе покрепче и поцелуй еще раз…Мы теперь вместе. Навсегда. Навечно. До последнего часа.
Светлеет. Тьма за окнами обрела серый оттенок. Зола в камине давно остыла и стала белой.
Под утро я заснул. Совсем ненадолго, на несколько минут, как мне кажется. Может быть, это были чары Домино. И я не смог помешать ей уйти. Она ушла, покинула меня, оставив в моей комнате запах эльфийских цветов и унося с собой мое сердце. И мое счастье, такое светлое и бескрайнее, закончилось.
Короткая зимняя счастливая ночь уходит. Первая по-настоящему прожитая ночь в моей жизни.
Я лежу в осиротевшей постели и думаю о том, как же я мог жить прежде, не испытывая таких чувств. И та, прежняя, настоящая жизнь теперь кажется мне сном. Будто не со мной все это было. Я родился, учился, работал, встречался с друзьями, ходил в кино и на дискотеки, запоем читал толстые книги, и считал, что это и есть настоящая жизнь. Пока не появилась Домино, а вместе с ней и любовь. И я понял, что жизнь без любви — это просто эрзац, жалкая симуляция жизни. Крысиные бега, в которых нет ни смысла, ни толку. Мне повезло в жизни, я обрел высшую из истин.
Ту самую любовь, которая теперь дает мне право называть себя мужчиной.
Мне очень хочется думать о будущем. О нашем будущем. Теперь я знаю, что оно есть. Потому что иного будущего, чем с ней рядом, я себе не представляю. Я весь этот мир переверну с головы на ноги, но Домино больше никогда не придется тайком уходить из нашей спальни под утро.
Ай-ай-яй, милорд фламеньер, да ты плачешь! Чертов слабак!
Нет, все не так. Это не слабость. Это горечь, гордость и счастье. Эта ночь изменила все — и меня, и этот мир. И мой путь по этой несчастной земле еще не закончен.
И мне остается верить, что придет день, когда Домино и меня уже ничто не разлучит. Ни долг, ни война, ни смерть.
— Милорд! Милорд шевалье!
Это Лелло. Вид у него самый виноватый — наверняка парень считает, что разбудил меня, колотя в мою дверь с такой силой.
— Милорд, простите, что разбудил вас, — сказал оруженосец. — Мессир Пейре велел сообщить вам, что прибыл гонец из Дроммарда — это город на севере острова. У него важные новости.
— Что такое?
— Я так понял, милорд, что-то случилось. Вам помочь одеться?
— Не надо, — сказал я, просовывая руку в рукав дублета. — Где этот гонец?
— Он ждет в рыцарском зале.
— Разбуди Элику и лорда Домаша, и пусть идут в зал.
— Слушаюсь, милорд.
Когда я вошел в зал, гонец, невысокий молодой человек в заляпанном грязью суконном камзоле и высоких сапогах, беседовал с Пейре де Тороном. От него на версту разило конским потом; видимо, спеша сюда, он ни на секунду не покидал седла. Завидев меня, он тут же бросился ко мне навстречу.
— Милорд шевалье! — Лицо гонца было бледным, в обведенных тенями ввалившихся глазах светились страх и надежда. — Я Бернье Мален, помощник шерифа Дроммарда. У меня плохие известия с севера.
— Какие известия?
— Мятеж, милорд. Хойлы восстали и убивают имперцев.
— Вот так просто взяли и восстали?
— Хойлы говорят, что мстят за бойню, которую имперцы устроили несколько дней назад в Карлисе. Якобы ваши люди, милорд, перебили в Карлисе всех жителей и сожгли деревню.