— Что ж, значит, мы не пойдем к бурмистру.
— У вас есть опыт общения с существами из Нави?
— То есть с мертвяками? Если честно, то нет.
— Тогда ваша отвага делает вам честь. Убить мертвяка довольно сложно. Даже вашим отличным мечом.
— Вы так думаете?
— Уверен. — Сэр Роберт произнес это "уверен" так, что сомневаться в его компетентности было бы нелепо. — Я подумал, что могу кое-что вам предложить. Согласитесь, буду вам признателен. Не согласитесь, ваше право.
— Какая-то работа? — спросил я, обгладывая остатки мяса с бараньей лопатки.
— Я приехал в Холмы по поручению нашего комтура, шевалье де Крамона. Он приказал мне встретить и проводить в Паи-Ларран нашего курьера, который был отправлен на юг и возвращался обратно. Это надежный человек, который всегда доставлял депеши в срок. Он должен был прибыть в Холмы еще неделю назад, но его все нет. Это меня беспокоит, я опасаюсь, что он мог попасть в беду. Местная власть мне не внушает доверия, а ждать подкрепления из Паи- Ларрана нет времени.
— И вы хотите…
— Чтобы вы отправились со мной на поиски. Гонец мог застрять либо в Вильче — это городок к югу от Холмов, — либо на пограничном посту на берегу Солоницы, в полусотне лиг отсюда. Лошадей я вам дам и заплачу за помощь один золотой. Что скажете?
— Как, Домино? — спросил я.
— Решай ты, — ответила девушка. — Мне все равно.
Я задумался. Сэр Роберт производил впечатление порядочного человека, и мне не хотелось думать, что он задумал какую-то ловушку. Хотя, с другой стороны, ему очень понравился мой меч…
— Простите, сэр Роберт, нам надо поговорить с глазу на глаз, — сказал я рыцарю. — Домино, пойдем.
— Я ему не доверяю, — заявила Домино на улице. — Фламеньеры хищники и лицемеры.
— Меня другое беспокоит. Он положил глаз на мой меч. Видела, как он его разглядывал?
— И это тоже. Надо отказаться. Он заведет нас в какую-нибудь западню.
— Значит, отказываемся?
— Да.
— Хорошо, я пойду, скажу ему.
К моему большому удивлению сэр Роберт де Квинси не выказал ни малейшего неудовольствия.
— Жаль, — только и сказал он, раскалывая очередной орех. — Но у вас еще есть время передумать, мастер Эвальд. Я отправляясь в Вильчу сегодня вечером, так что найдете меня в этой корчме, если вдруг захотите помочь. А пока желаю вам приятно провести время в Холмах.
Во дворе дома Попляя терлось с полдесятка жителей села, пришедших к бурмистру по своим делам. Пропускать нас вперед они не собирались.
— Э-эй, куды прёшси! — Толстуха в синем испачканном навозом сарафане намертво перекрыла подходы к двери. — Тут все к бурмистру!
— Мне только спросить.
— Так и нам спросить. Стой и жди, кадда позовут.
К большому разочарованию толстухи в дверь тут же высунулся какой-то щуплый тип и, подобострастно улыбнувшись, пригласил нас с Домино войти.
Попляй, огромный мужик с бритым черепом и моджахедской бородой, сидел за столом и наворачивал горячие щи из большой глиняной миски.
— Кто будете? — осведомился он, снимая с бороды повисшие на ней полоски капусты.
— Я Эвальд, а мою спутницу зовут Домино, — представился я, шагнув в горницу. — Тут нам сказали, что у вас мертвяк завелся.
— Кто сказал?
— Дед. Тот что на хуторе в дне пути отсюда живет.
— А ты кто будешь? Охотник что ли?
— Просто хочу заработать, — ответил я. — Сколько за мертвяка заплатишь?
— Погоди, быстрый дюже. Мичка! — Попляй гаркнул так, что Домино вздрогнула.
Из сеней в горницу вполз ужом щуплый, замер в полупоклоне.
— Сходи за Каратаем и его ребятами, пусть идут сюда немедля. И при всем наряде, понял?
— Ага, — щуплый, тревожно глянув на нас, тут же нырнул обратно в сени.
— Ну, так как насчет работы? — напомнил я.
— Ты не торопись, давай сначала о другом поговорим. К кому в Холмы пришел?
— Ни к кому. Так, мимоходом к вам заглянул.
— Роздолец?
— Можно и так сказать.
— Полукровка, что ль? — Попляй помешал ложкой щи. — Ты сам какого сословия? Воин, пахарь, купец?
— Я путешественник, — с некоторым раздражением ответил я. — А тебе какое дело?
— Да никакого, просто спросил, — Попляй с шумным хлюпаньем втянул в себя еще одну ложку щей. — А идешь откуда и куда?
— Иду с севера в Проск. Еще чего тебе сказать?
— Один, с девкой? Храбер ты больно, — Попляй отложил ложку. — Или смерти не боишься?
— Ее все боятся. Вижу я, ты на деловой разговор не настроен. Что ж, прощай.