Завтра мы с сэром Робертом отправляемся в путешествие. У него важные дела в Роздоле, и я обязан его сопровождать. Конечно, жаль, что мы не едем в Рейвенор. Я бы обязательно нашел способ увидеться с тобой. Но как только у меня будет свободное время и возможность, я тебе обязательно напишу. Пока не пиши мне, потому что в Паи-Ларран мы теперь долго не вернемся. Как только у меня будет, как говорят в армии "постоянная дислокация", я сразу сообщу тебе свой адрес.
Милая моя малышка! Если бы ты только знала, как скучаю без тебя. Ты для меня была и остаешься единственным родным человечком в этом мире, и я не оставлю тебя никогда.
А знаешь, твоя роза великолепна! Правда, я не могу забрать ее с собой, но она останется цвести в парке Паи-Ларрана. Садовник обещал мне присматривать за цветком. Он сам в этом заинтересован, ему хочется получить семена. Так что твоей милой розе будет хорошо. Конечно, я мог бы сорвать ее и забрать с собой, но я не хочу этого делать. Ничего не попишешь, солдатская жизнь — она кочевая.
Домино, я должен сказать тебе одну вещь. Я понимаю, конечно, что такие вещи не пишут в письмах, а говорят в глаза, но все же — я очень хочу, чтобы стала моей женой. Я не мыслю моей жизни без тебя. Смешно, но я даже не вспоминаю свою прошлую жизнь, в той действительности. Настоящая жизнь для меня началась с того момента, как мы с тобой встретились. Это не пустые слова, Домино. Ты должна знать, что ты для меня значишь.
Прости, но мне придется закончить это письмо. На улице уже светает, и мне надо идти седлать коней и готовиться в путь. Очень скоро я напишу тебе снова, не сомневайся. Я буду писать тебе при первой возможности.
Милая, родная моя Домино, я обожаю тебя!
Целую тебя миллион раз.
Твой Эвальд".
Деревня Эллендорф казалась чудесным местечком.
Табличка на въезде в Эллендорф гласила, что деревня возникла на месте переправы, у которой языческая прорицательница Эллен предсказала императору Серверию поражение в битве с войском Элькинга в 834 году Третьей эпохи. Император приказал казнить ведунью тут же на берегу реки, но судьбу свою не изменил. Я ничего не знал ни об Эллен, ни об императоре Серверии, но деревня была красивая. Аккуратные домики с кирпично-красными, зелеными и лиловыми крышами выстроились в ряд вдоль заросшего ракитником и ивами берега тихой реки, через которую был переброшен старинный мост, украшенный фигурами драконов и химер.
Нашей целью была ветряная мельница, расположенная в другом конце деревни, за мостом. Я впервые в жизни увидел настоящую действующую ветряную мельницу.
Коней мы привязали к коновязи. Дверь внутрь мельницы оказалась незапертой.
— Лукас! — крикнул он, когда мы вошли внутрь. — Лукас!
То ли сэр Роберт сумел перекричать грохот работающих жерновов, то ли хозяин увидел нас, но заскрежетали колодки, и жернова остановились. А потом появился и сам мельник.
— Никак сэр Роберт пожаловал! — воскликнул он. — Давно не виделись, давно. Я уж думал, вы обо мне забыли.
— Мы не забываем ни друзей, ни врагов, — рыцарь шагнул к мельнику, и они обнялись, что меня удивило. — Рад видеть тебя, старина.
Хоть и было достаточно темно, я смог подробно разглядеть мельника. Очень худой, достаточно высокий и длиннорукий. В первый момент мне показалась, что голова у него обсыпана мукой, но потом я понял, что волосы у него, стриженные коротким ежиком, почти совершенно седые. Костлявое горбоносое лицо было очень бледным, точно мельник не выходил на солнечный свет.
— Это Лукас Суббота, — представил мне мельника сэр Роберт. — Живая легенда, если хочешь знать. На счету Лукаса шестнадцать уничтоженных тварей Нави, в том числе одна лакримона.
— За которую мне не хотели платить "слезные деньги", — заметил Лукас, и его глаза сверкнули алыми огоньками. — Комтур из Валахно заявил мне, что устав братства не предусматривает выплату "слезных денег" дампиру.
— Дампиру? — Я вздрогнул.
— Лукас дампир, — пояснил сэр Роберт. — Сын вампира и человека.
— Разве такое возможно?
— Наверное, возможно, если я есть, — Лукас похлопал себя по плечам, наполнив воздух мучной пылью. — А ты что, никогда не слышал о дампирах?