— Да мне плевать, — ответил Грэвел. Он, похоже, уже был в курсе дела. — Пошли на конюшню. Никто твоего мерина седлать за тебя не будет.
2. Забытый ритуал
После двух месяцев, проведенных в учебке братства, мир кажется прекрасным и огромным. Даже если постоянно идут дожди, воздух буквально пропитан холодной влагой, а дороги размокли в непролазную грязь.
Мы едем в Лашев. Я знаю только, что это небольшой городок в предгорьях Банарда, недалеко от границы Роздоля с имперскими землями. До него от Данкорка два дня пути. Места здесь красивые: густые смешанные леса, окрашенные во все оттенки красного, золотого и зеленого цветов, чередуются с возделанными полями, с которых давно убран урожай. В деревнях по дороге люди ведут себя по отношению к нам очень почтительно. При встречах кланяются и желают здравия и счастливого пути. Когда тебе вслед по десять раз в день говорят "Да хранит вас Матерь, пан рыцарь!", поневоле начинаешь чувствовать себя значительным человеком.
Одно плохо — Лукас уж очень молчалив.
— Наберись терпения, — сказал он мне, когда я спросил его, куда и зачем мы едем. — Твой лорд тебе все расскажет.
— Лукас, — не выдержал я, — а как случилось, что ты стал охотником на нежить? Ты не рассказывал.
— А тебе ни к чему это знать. Так что помолчи, в такую погоду вредно разговаривать, горло застудишь.
Мне ужасно хочется поболтать, но я понимаю, что Лукас мне такого удовольствия не доставит. Ну, нет, так нет. Пока я счастлив уже от того пьянящего чувства свободы, которое испытываю последние дни.
Чтобы скрасить дорогу, я начинаю петь песню, которую от нечего делать сочинял в учебке. Думал о Домино и сочинял:
— Она того не стоит, — вдруг сказал Лукас.
— Что?!
— Ни одна баба не стоит того, чтобы так к ней относиться. Особенно эльфка. Я так думаю.
— Да мне плевать, что ты думаешь, — буркнул я.
— Все бабы — это кровь, кости, жир, мышцы, волосы, немного краски и пара ярких тряпок, — сказал Лукас. — Они стареют, дурнеют, блюют с перепоя, их пот и дерьмо воняют не лучше твоих. В них нет никакой поэзии. Все, что им нужно от тебя, так это денег побольше и член покрепче. Если ты не можешь удовлетворить их вздорные прихоти, они бросают тебя и находят другого дурачка, который будет таскать их на закукорках всю жизнь и при этом радоваться, какое ему счастье подвалило.
— Придет поручик Ржевский и все опошлит, — усмехнулся я. — А что если ты просто не с теми женщинами общался?
— Все бабы гадины. Поживешь с мое, сам поймешь.
— Домино не такая, — ответил я. — Она особенная, а если тебе с бабами не везло, это твои проблемы.
— Эльфы — да, они особенные, — Лукас хмыкнул. — Была у меня одна эльфка. Бледная, тонкая, с белыми длинными косичками и маленькими титьками. Она постоянно пахла морской солью, мятой и дубовой корой, и ей нравилось, что я не брею волосы под мышками. В постели она была холодная, как бревно, и только таращила в потолок глаза, когда я трахал ее. Но мне казалось, что я ее любил. Наверное, я на самом деле ее любил. Но потом она сбежала от меня с каким-то черномазым наемником из Партея — настоящим ублюдком и садистом, которого от веревки спасла только начавшаяся в это время война в Роздоле. Она сказала мне, что любит его, а меня нет. С того дня эльфки меня перестали интересовать. Они такие же, как и человеческие бабы, только еще скучнее и фальшивее.
— Ты просто неудачник.
— Я мужчина, а не сопливый восторженный мальчонка, который впервые в жизни нюхнул, чем пахнут бабьи подштанники. Женщин я за свою жизнь перетрахал столько, что из моих любовниц можно было бы составить целую кавалерийскую хоругвь. Все мои романы начинались по-разному, а заканчивались всегда одинаково. Поэтому у меня своя теория насчет баб, парень. Повзрослеешь, сам во всем разберешься. Если, конечно, станешь умнее.