В глазах у сэра Роберта появились веселые огоньки. Между тем набежавшие половые начали быстро разбирать бардак на столе, готовя его под новую смену блюд и напитков.
— Так какое же у вас горе? — вернулся к теме сэр Роберт.
— А горе в том, что меня… оскорбили! — Чернобородый округлил глаза. — Как последнего мужепеса, клянусь мечом Воительницы. Оп…опозорили и отвергли, презрели любовь мою и… эту, искренность.
— Кто ж посмел?
— Виноват, панове, я даже имя вам свое не назвал, — чернобородый, покачнувшись, встал с лавки и поклонился нам с грацией, которую, как и голос, позаимствовал у медведя. Росту он был небольшого, но в плечах был ширины необыкновенной. — Байор Якун Домаш из Бобзиглавицы, герба Сломанный Меч, ваш покорнейший слуга.
— Я Роберт де Квинси, — ответил мой господин, — Моего спутника зовут Лукас Суббота, а оруженосца Эвальд.
— Весьма, весьма горд, польщен и счастлив… можно сказать, трепещу. Не побрезгайте выпить, милостивый государь… совокупно!
— С удовольствием, — сэр Роберт принял большую кружку с медом от подбежавшего слуги. — Ваше здоровье, байор Якун.
— Истинно ваше! — Домаш залпом осушил свою братину, ухватил с блюда кусок баранины. Пальцы его были унизаны золотыми перстнями с камнями самых ярких расцветок. — Великое это счастье — встретить в такой дыре благородных людей!
— Так кто же презрел вашу любовь, сударь?
— Баронесса, — выдохнул Домаш и скривился. — Стася фон Эгген, разорви ее демоны и сожри! А я ведь от всего сердца…
— Сочувствую, — сказал сэр Роберт с самым серьезным видом, но глаза его смеялись. — Неудачное сватовство всегда выбивает из колеи.
— Я влюбился, — сказал Домаш, глядя на нас жалобным взглядом. — Понимаете ли, панове, влюбился страстно и безумно. Баронесса Стася… она… Ооооооо! — Тут Домаш поднял к потолку указательный палец. — Клянусь честью своею, что много знавал девиц прекрасных и благородных, но не было среди них ни одной, подобной пани Стасе. Как увидел я ее, так и влюбился беспамятно… ик. Прошу вас, братья рыцари, пейте-ешьте!
— Позвольте, сударь, уж не о племяннице ли барона Лемперта вы говорите?
— О ней самой… чтоб ее лихорадка! — Домаш возмущенно рыгнул. — Я ведь как узрел ее на приеме у комтура Ольберта в Лашевском замке в канун Мире, так и покой и сон потерял, сердце мое любовью наполнилось до краев, и разум помутился. Ибо необычайной красоты, прелести и благородства она дева. Истинная царица. До сей поры, в холостяках я пребывал и ничуть о том не жалел, а тут решился. Месяц думал, и решился. Не стал сватов посылать, сам поехал в Халборг руки юной баронески просить. На тебе, выпросил, язви их дурная болезнь!
— Интересно, — сэр Роберт перестал улыбаться. — Баронесса была на приеме в комтурии?
— А как же без нее? Комтур Ольберт сам ее знати представил.
— Слышал я, что племянница барона Лемперта совсем недавно в ваших краях появилась.
— Истинно так. — Тут байор Домаш замолчал и окинул нас пытливым, хоть и расфокусированным взглядом. — А вы что, панове, никак тоже в Халборг собрались?
— В Халборг, но будьте спокойны, не со сватовством едем.
— Да чума на баронессу эту и сватовство! Как продержали меня три дня за воротами, вся любовь моя… прошла. Ныне мести жажду, — Домаш захрустел кислой капустой так яростно, будто на ней хотел выместить свою обиду. — Вот отопьюсь, вернусь к себе в Бобзиглавицы, соберу ватагу и…
— И что?
— Ничего, — несмотря на опьянение Домаш сообразил все же, что не следует бросаться такими угрозами. — Дальше пить буду.
— Так вас, сударь, отвергли?
— Если бы! Меня… ик… в замок не пустили.
— То есть как не пустили?
— А вот так! — Домаш в ярости хлопнул ладонью по столу. — Даже ворот не открыли. Хоть и дудел я рог, требуя открыть высокородному рыцарю, будто не слышали, мать их паучиха!
— Странно, — глаза сэра Роберта тревожно заблестели. — Что же, даже не вышел к вам никто?
— А никто! Хотя я эпистолой старого козла предупредил, что еду со сватовством… ик. Опозорили, право слово! Ну, ничего, я эт-того так не оставлю… Дед, давай мою любимую!
— Постой, — сэр Роберт остановил лирника. — А ворота замка?
— Закрыты, как прелести девственницы…. Ик! — Домаш сокрушенно покачал головой. — Однако чего вы не пьете, панове?
— Благодарим, нам ехать надо, — сэр Роберт повернулся к нам с Субботой и сказал только одно слово: — Началось!
— А не в замок ли вы собрались? — внезапно спросил Домаш. — Коли в замок, так счел бы я за честь… вам сопутствовать.