— Я слушаю, милорд.
— Перед тем, как отправить в Рейвенор ваше личное дело, я еще раз перечитал его. Ваша судьба удивительна.
— Что же в ней удивительного?
— У вас не было никаких шансов вступить в братство, однако вы нарушили все существующие законы и предписания.
— Вы уже говорили мне об этом, милорд.
— Вы понимаете, что вас будут считать безродным выскочкой?
— Конечно. А разве это так важно?
— Все гораздо сложнее, чем вы думаете. Прежде всего, вы не сможете сделать карьеру в братстве. Простите мне мою откровенность, но с самого начала вы могли рассчитывать лишь на чин стрелка во вспомогательных войсках. То, к чему вас готовили в Паи-Ларране. Выходцы из низов общества не могут рассчитывать на большее.
— В этом нет ничего необычного. В моем мире дела обстоят так же, если не хуже. У нас сын директора нефтяной компании становится директором нефтяной компании, а сын работяги — работягой. Что из этого?
— Что вы говорите?
— Неважно. Вы знаете, милорд, ради чего — или ради кого, — я отдал себя братству. И потому мне нет дела до того, как будут ко мне относиться все эти родовитые лорды.
— Об этом я поговорю с вами чуть позже, — сказал де Лагранс тоном, который мне очень не понравился. — Сейчас речь о вас. Эрлинг де Квинси один из самых древних и уважаемых в стране. И по стечению обстоятельств вы стали его единственным наследником. Бессмысленно сейчас обсуждать волю покойного сэра Роберта — он сделал то, что считал нужным сделать. Однако я предвижу большие сложности для вас в будущем.
— И что же мне сделать? — ответил я, расслышав в словах комтура не то предупреждение, не то угрозу. — Отказаться от титула?
— Боюсь, вы не сможете этого сделать.
— Тогда что вас беспокоит?
— Друг мой, я старше вас и мудрее. Кроме того, вы своим прилежанием и умом расположили меня к себя. Потому хочу вас предупредить — ваши недруги будут следить за каждым вашим шагом и не простят вам ни единой оплошности. Вы не можете отказаться от эрлинга, но вас могут лишить его. Понимаете, о чем я?
— Лишение рыцарской чести, — я почувствовал неприятный холодок по спине. — Конечно, это довольно просто сделать, если постараться.
— Ваше молниеносное и неожиданное возвышение может восхищать, но может вызывать зависть и злобу, — продолжал командор. — Слишком многое вы успели совершить за такой короткий период времени. Вы оказали неоценимую услугу послу империи в Тервании. Изувечили сына одного из самых знатных вельмож Лотарии. Участвовали в уничтожении настоящего роэллина, первого королевского вампира, появившегося в пределах империи за сотню лет. И, наконец, нежданно-негаданно вы стали наследником одной из знатнейшей фамилий в империи, восходящей чуть ли не к древним императорам, и получили право стать фламеньером. Слишком много заслуг и проступков для ничем не примечательного молодого человека, свалившегося с неба
— Что вы хотите этим сказать?
— Ничего. Вы просто отчаянно везучий человек, Эвальд.
— Всем, что я имею, я обязан только одному человеку, и вы знаете его имя.
— Охотно верю. Но вам придется доказывать это.
— О чем вы?
— Сейчас я сделаю то, что однажды непременно вменят мне в вину, — ответил де Лагранс со странной улыбкой, — Но я слишком расположен к вам, чтобы скрывать это от вас. Вот, — комтур открыл ларец на своем столе, просмотрел лежащие в нем бумаги, выбрал какой-то лист и протянул мне. — Прочтите.
Я машинально взял бумагу и поднес к глазам:
"Командору обители Дюран, шевалье Бернье де Лагрансу,
Дошло до нас, что заботами известных вам лиц юноша по имени Эвальд Данилов принят в вашу обитель для искуса, предшествующего службе братству пресвятой Матери-Воительницы. Поскольку оный отрок, как мы слышали, наделен большими способностями, небывалыми для простолюдина, а также непонятным нам образом приобрел за столь короткое время столь влиятельных покровителей, мы намерены тщательно расследовать эту странную историю. А посему повелеваем вам, шевалье, не спускать глаз с поименованного отрока и следить за каждым его шагом. Обязываем вас немедленно докладывать нам о любом, даже самом незначительном событии, связанном с названным Эвальдом. Именем братства позволяем вам использовать все необходимые средства и полномочия."
Подписи и печати на листе не было. Я оторвал взгляд от угловатых,
размашисто и каллиграфически безукоризненно начертанных слов странного письма и посмотрел на шевалье.