— Ого, вот и наш юный лорд! — воскликнул он и помахал мне рукой. — Присоединяйся!
— Лукас, надо ехать в Рейвенор, — сказал я. — Меня вызывает великий маршал ордена.
— Тебе надо ехать, — дампир показал на меня пальцем. — А мне не надо.
— Так ты не едешь со мной?
— А с чего ты решил, что я с тобой поеду? Я что, твой слуга? Давай лучше выпьем.
— Хорошо, я понял. Счастливо оставаться.
— Такой сердитый молодой господин! — пропищала одна из девиц. — А я-то думала, он дооообрый….
— Погоди, — Суббота спихнул с колен обнимавшую его за шею красотку, встал, поправил пояс с мечом. — Пошли, поговорим.
Я подумал, что Лукас изменил свое решение и поедет со мной. Но я ошибся.
— Вот что я хочу сказать тебе, парень, — сказал мне дампир, когда мы вышли на улицу. — Ты сейчас говорил со мной так, будто я твой слуга или ленник. Я — Лукас Суббота, запомни это. И я никому не позволяю говорить со мной в таком тоне.
— Я…, - начал я и осекся, заглянув в глаза Лукаса. Они были очень злыми.
— Ты никто, — продолжал Суббота. — Я служил сэру Роберту потому, что уважал этого человека. Кроме того, де Квинси однажды крепко выручил меня, можно сказать, спас мою шкуру. А тебе я ничем не обязан. Поэтому измени свой тон, если не хочешь, чтобы я пустил тебе кровь.
— Прости, конечно, но я не понимаю, чем тебя обидел, — я, наконец-то, пришел в себя. — И я не прошу сопровождать меня. Просто ты поехал со мной из Лашева, и я подумал…
— …что Лукас Суббота будет таскаться за тобой как собачонка? Нет, паренек, ты не угадал. Нам было по пути. Сегодня мы расстанемся. Ты отправишься в Рейвенор — один. А я еще погуляю, оттрахаю этих двух сучек, отосплюсь и утром поеду домой, в Эллендорф. Еще есть вопросы?
— Нет. Тогда прощай.
— Ага. Счастливо оставаться. И вот тебе совет на дорожку — никогда не думай, что кто-то тебе чем-нибудь обязан.
— Я не думаю. Будь здоров. Желаю хорошо повеселиться.
— Постой, — Лукас шагнул ко мне и взял за руку. Пальцы у него были на редкость сильные, их хватку я почувствовал даже сквозь кольчужный рукав. — Если тебе когда-нибудь повстречается человек по имени Эмиль де Сантрай, дай мне знать. Этот человек — мой.
— Он тоже разговаривал с тобой не тем тоном?
— Это мой папашка, — Лукас улыбнулся, сверкнув в полутьме зубами. — Долбанный вампир, которому я обязан своим рождением. Он должен умереть от моей руки.
— Это ваши семейные дела. Меня они не касаются.
— Верно, щегол. Мои семейные дела тебя не касаются. Ступай.
— Лукас, один вопрос — почему ты так относишься ко мне?
— Захотел душевного разговора? Не получится. Я не расположен откровенничать с тобой.
— Тогда послушай, что я тебе скажу, — я решился. — Я понимаю, что ничем не заслужил твоего расположения. Пока не заслужил. Но я умею учиться и добиваться своего. Если ты считаешь меня никчемным выскочкой и рохлей, то ошибаешься.
— А тебе не все ли равно, кем я тебя считаю? — ответил Лукас. — Иди своей дорогой, а я пойду своей.
— Вот это верно, — я протянул охотнику руку. — Спасибо за все.
— Ладно, ступай, — Лукас не подал мне руки, толкнул дверь и вошел в таверну. Я постоял еще несколько мгновений, потом, вздохнув, отвязал Шанса и, забравшись в седло, шагом поехал в сторону городских ворот.
"Милая Домино, ме лаен туир. Я люблю тебя!
Пишу это письмо, хотя знаю, что ты его не получишь. Просто тоска меня гнетет. Сижу на постоялом дворе в одном дне пути от Рейвенора, и настроение у меня такое…
Наверное, все дело в погоде. Когда я выехал из Данкорка, начался дождь, и он сопровождает меня всю дорогу. Третий день я еду под осенним дождем, и на душе у меня тяжело и тоскливо. Все время вспоминаю тебя, наших друзей Арсения и Алину, беднягу Энбри, сэра Роберта. Мне до сих пор не верится, что сэр Роберт погиб. Однажды я расскажу тебе, как это случилось — вряд ли мне все удастся описать в письме. Ни о чем хорошем не думается. Хорошо еще, что не пришлось путешествовать в одиночку — недалеко от Данкорка встретил небольшой купеческий караван, три повозки с товаром, которые направляются из Роздоля в Рейвенор. Хозяин поначалу принял меня за разбойника, и его охранники начали хвататься за топоры и рогатины, но потом мы поговорили, и купец, узнав, что я фламеньер, тут же предложил мне помочь с охраной его каравана. Посулил мне аж десять серебряных монет, если мы без приключений доберемся до Рейвенора.
Купца зовут Малеслав, а его младшего сына, путешествующего с ним за компанию, все за высокий рост называют Жердяем. Они поделились со мной едой (я даже не додумался запастись провизией, когда уезжал из Данкорка), а заодно рассказали мне новости. Честно говоря, ничего хорошего в этом мире не происходит. Помнишь, мы слушали в Холмах фламеньерского проповедника, который говорил о каком-то крестовом походе и призывал местных вступать в войско? Так вот, это не пустая болтовня. Малеслав кое-что тут рассказывал — так вот, намечается что-то серьезное, если ему верить…."