— Хм, иногда вы и впрямь говорите как благородный человек, — сказал маршал, но дневник взял. — Хорошо, я передам эти записи Высокому Собору. Однако сейчас речь не о сэре Роберте — упокой Матерь его душу! — а о вас. Ваш покойный опекун поставил нас в сложное положение. В истории братства не было случая, чтобы фламеньером становился простолюдин, да еще… чужестранец. Вместе с тем вы законный наследник титула де Квинси и Дарнгэмов. Смешно было бы это оспаривать. Вы, надо признать, понравились лорду де Аврано, который дал вам рекомендацию. Добавим к этим плюсам в вашу пользу еще один — покойный Ренан де Лагерн тоже перед смертью рекомендовал вас для вступления в братство. И чем прикажете объяснить такую странную симпатию к вам столь высокопоставленных братьев?
— Позвольте быть с вами откровенным, милорд маршал. — Я чувствовал, как у меня от волнения горит лицо. — Я знаю, на что вы намекаете. Мне кажется, что мое небывалое возвышение кое-кто связывает с моей возлюбленной — эльфийской девушкой по имени Домино, вместе с которой я оказался в вашем мире. Возможно, даже предполагается, что тут дело в каком-то могущественном колдовстве. Но это не так. Я мог бы рассказать вам историю Домино, однако уверен, что вы прекрасно ее знаете. Скажу только, что я люблю эту девушку и готов умереть, защищая ее доброе имя и ее репутацию.
— Я знал, что вы это скажете, — на губах маршала появилось бледное подобие улыбки. — Что скажешь, Элика?
— Он очень мил, — ответила приятным женским голосом фигура в плаще и сбросила капюшон. Я вздрогнул: женщина была, несомненно, эльфийкой. Будто из фарфора сделанное лицо с правильными чертами, тонкий чуть вздернутый нос, нечеловечески большие синие глаза под безупречными дугами темных бровей, пышные светлые волосы, перехваченные на лбу золотым обручем.
— Элика Сонин, боевой маг братства, — представил эльфийку де Бонлис. — Она давно мечтала познакомиться с вами… маркиз. Элика — мастер магии Обнаружения, и только она может окончательно прояснить ваше будущее.
— В смысле? — Я почувствовал страх.
— Братство должно знать, кто удостоился любви будущей Нун-Агефарр, — Элика подошла ко мне и, выпростав из-под плаща правую руку с зажатым в ней жезлом, положила этот жезл мне на плечо. — Это удивительно, милорд маршал, но это самый обыкновенный молодой человек. Я поняла это в тот момент, когда он вошел сюда. Никаких следов демонической ауры.
— Вы уверены?
— Более чем. Но если ваша светлость не доверяет моему мнению, можно передать этого юношу магистрам Охранительной Ложи.
— Я бы предпочел другой ответ. Вот видите, — добавил маршал с нехорошей улыбкой, — и дамзель Сонин считает, что вы заслуживаете доверия.
— Полагаю, я должен этому радоваться?
— Да, поскольку у меня нет поводов отказать вам в приеме в ряды братства. Усомнись мы в вас хоть на секунду — и вы не вышли бы отсюда никогда.
— Я догадывался об этом, — сказал я, чувствуя огромное облегчение.
— Вместе с тем я обязан сказать вам следующее, маркиз де Квинси: ваш прием в братство — ни в коей мере не ваша заслуга. Скажу больше: я против того, чтобы вы стали фламеньером.
— Благодарю за откровенность, милорд маршал.
— К моему большому сожеланию, даже воля командоров не может вступать в противоречие с рекомендациями уважаемых братьев, которые высказались в вашу пользу. Такова древняя традиция, и не нам ее менять. А посему вы будете с сегодняшнего дня зачислены в списки братства, как опоясанный рыцарь, — маршал шагнул к столу, взял в руки стоявший на нем ларец и вытащил оттуда простой медальон из серебристого металла с голубоватым камнем. Такой медальон я видел у сэра Роберта, когда он восстанавливал в Баз-Харуме сожженные записи Вортана Караджина. — Вот ваш личный фламенант-медальон. Он обладает особыми свойствами и позволит вам пользоваться некоторыми магическими приемами, которым вас обучат впоследствии. Вы остановились в бывших апартаментах сэра Роберта?
— Да, милорд, — я с трепетом в душе взял из рук маршала медальон. Да, да, да, всем назло, вопреки всему, но я стал фламеньером!
— Сегодня же вам доставят рыцарский плащ и мизерикордию братства. Обычно эти священные атрибуты вручаются новым братьям во время публичной торжественной церемонии приема, но командоры приняли решение для вас подобную церемонию не устраивать.