Все эти властители собрались в Константинополе, как стая хищных птиц. Император, хитрый как змея, принял их с изысканными подношениями: там были золото и серебро, дорогие ткани, украшенные драгоценными камнями седла и упряжь, новые мантии, корзины с засахаренными фруктами и винами, охлажденными в снегах с Олимпа, ларцы и сундуки, отделанные сверкающими сапфирами, кусочки слоновой кости, вышитые покрывала и искусно выкованные мечи. Алексий развлекал и угощал предводителей, а тем временем их последователи числом более семидесяти тысяч пребывали за пределами города, регулярно снабжаемые едой и питьем, но тщательно охраняемые эскадронами туркополов в остроконечных шлемах из вороненой стали или надвинутых на брови белых тюрбанах. На этих туркополах были доспехи, надетые поверх свободных камзолов, и штаны, заправленные в сапоги для верховой езды с высокими каблуками. Все они были хорошо вооружены дротиками, луками и мечами. Гуго все это тщательно брал на заметку; он очень сожалел, что предводители франков не сделали то же самое, ведь их будущие противники, турки-сельджуки, были вооружены примерно так же и в бою придерживались той же тактики «бей-беги», которая производила сокрушительный эффект.
Несмотря на всю свою услужливость и щедрость, Алексий смотрел на франков, как фермер смотрит на злых собак, которых он привел, чтобы те изгнали волков: этих собак надлежало держать под строгим контролем. Может, франки и были преданы богоугодному делу, но у него тоже были свои дела, и он был полон решимости склонить крестоносцев к тому, чтобы они сделали их вместо него. От каждого из вельмож он потребовал клятву верности, и они, после некоторых препирательств, пообещали передать в распоряжение императора все захваченные города в обмен на военное содействие и поставки провизии. Алексий в свою очередь поклялся передать в распоряжение крестоносцев двадцать тысяч воинов под командованием своего полководца, туркопола Татикия — хитрого и опытного командира, ветерана греко-турецкого происхождения. Когда-то в бою он лишился носа, и ему вставили искусственный из блестящей стали. Татикий тоже устроил франкским военачальникам несколько роскошных пиршеств. Франки, привыкшие к промозглым и продымленным помещениям с грязными коврами, отапливаемым кострами, которые разводились прямо на полу, были поражены яркими обоями, мраморными стенами, роскошными тканями и банями, благоухавшими сандаловым деревом и розовым маслом. Они общались со стройными темноглазыми женщинами в одеяниях из темно-оранжевого шелка, розового и голубого льна, подпоясанных пурпурными и золотистыми тесемками. Алексий открыл свои сокровищницы и раздал предводителям золотые монеты, а простым крестоносцам достались медные. Однако он явно играл с огнем. Когда предводители собрались для принесения клятвы, один из них бесцеремонно уселся на оказавшийся свободным трон императора, и его соратникам пришлось применить грубую силу, чтобы стащить его оттуда. Новые размолвки произошли тогда, когда некоторые из франкских предводителей открыто высказали свои подозрения относительно Алексия. Однако в конце концов соглашение все-таки было достигнуто, жребий брошен, и авангард крестоносцев должен был переправиться через пролив под названием Рукав Святого Георгия в Анатолию, где султан Килидж-Арслан рассчитывал истребить его точно так же, как он истребил орду Петра Пустынника. Этот бывший предводитель народной армии потерял всю свою харизму и теперь стал раздражительным, надломленным человеком. Он собрал жалкие остатки своих орд и сформировал из них отряд, ставший известным как «Армия Господа». Все, что ему оставалось делать, это сетовать на то, что Дух Святой покинул его и что он и его последователи понесли справедливое наказание за прошлые грехи.