Губы Боэмунда слегка искривились в подобии улыбки.
— Прекрасно сказано Симеон, — заявил он. — Элеонора де Пейен — твоя надежная защита. Если она оставит тебя здесь, то те люди в лагере, которым не нравится твое присутствие, могут приступить к решительным действиям. Тем более, что ты нам нужен в Антиохии. Ты знаком с обычаями и традициями противника, знаешь его язык. Твои услуги могут здорово пригодиться.
— А что, если, — спросила Элеонора, — что, если мы пройдем через ворота Антиохии, и нас тут же арестуют и приволокут на парапет крепостной стены? Теодора и Симеона казнят. Меня изнасилуют, зарежут, а наши головы забросят катапультами в лагерь? Такой риск есть.
— Конечно же есть, — согласился Боэмунд. — Как и риск, скажем, того, что сегодня ночью турецкая легкая кавалерия совершит набег на лагерь и вас постигнет такая же судьба. — Он постучал своими сильными толстыми пальцами по столику, стоящему перед ним. — Подумайте хорошенько, Элеонора! Турки не должны причинить вам зла. С какой стати? Если дезертиров из нашей армии жестоко казнят, то это разохотит остальных. Люди уже начинают убегать, а наемники продают свои мечи тому, кто даст больше денег. Потому какой им смысл казнить вас и Теодора? Наоборот! Они будут хвастаться тем, что вы перешли к ним. Кто знает, — пошутил Боэмунд, — может, судьба улыбнется вам. К вам отнесутся как к почетным гостям, вас разместят в роскошных покоях, будут подавать отличную еду и напитки, вы сможете вымыться и будете жить в чистоте и тепле, вдали от этого смрадного промозглого лагеря. — Он помолчал. Полог шатра качнулся, и внутрь просочился холодный сырой воздух.
— Есть еще одно обстоятельство, — начал было Гуго.
— Но мой господин! — прервала его Элеонора. — Мы подчиняемся Раймунду Тулузскому. Он знает об этих планах?
— Знает и одобряет, — заявил Гуго. Наклонившись над столом, он крепко взял сестру за руку. — Если ты не хочешь, то можешь не идти. Мы не подумаем о тебе плохо. Граф Раймунд тоже считает, что хитрость и предательство — это единственный способ завладеть Антиохией. А для этого нам нужен тот, кому мы доверяем.
— Ты сказал, что есть еще одно обстоятельство. Какое?
Гуго отпустил ее руку и, обернувшись, взглянул на полог.
— Прислушайся, Элеонора.
Она прислушалась. Снаружи долетали далекие слабые звуки: где-то неистово визжала женщина и раздавались мужские проклятья.
— Епископ Адемар считает, — тихо сказал Гуго, — что одной из причин наших трудностей является то, что «Армия Господа» сбилась с пути истинного. Ей нужно очиститься и раскаяться в совершенных грехах. Он убедил наших предводителей в том, что все женщины должны покинуть лагерь. Женщин вроде тебя и Имогены отправят под охраной в порт Святого Симеона, где они будут ждать дальнейшего развития событий. Проституток же и прибившихся к лагерю показательно изгонят прочь.
Элеонора ахнула от удивления.
— Да, это жесткая мера, но абсолютно необходимая, — вмешался Боэмунд. — Ради Бога, Элеонора, мы вроде бы «Армия Господа», но в наших рядах полно ремесленников, шутов, всяких сумасбродов, трубадуров, проституток и содомитов. Епископ Адемар прав! Наш лагерь следует подвергнуть очищению, армия должна очиститься, покаяться в грехах и получить их отпущение. Мы не говорим о женщинах вроде вас, а о других. От них нет никакой пользы, они лишь едят, пьют и мешают нам. В течение недели они будут изгнаны из лагеря.
— А как же Имогена? — спросила Элеонора. — Вы назвали ее моей служанкой.
Гуго взглянул на Боэмунда, и тот слегка кивнул в знак согласия.
— Имогена должна пойти с вами.
— А она знает?
— Нет. Просто скажите, что она должна пойти с вами, и все. Имогене не следует знать о нашем разговоре, иначе она может о нем кому-то проболтаться. — Гуго на мгновение умолк, переводя дух от волнения. — Вполне естественно, Элеонора, что у тебя должна быть служанка. И ее нельзя оставлять в лагере одну, ибо своей болтовней она может посеять сомнения в искренности твоего желания дезертировать.
— Между прочим, — сказал Готфрид, — это может тебя подставить под удар.
— А Бельтран?
— Он ничего не знает и не узнает. О наших планах известно лишь графу Раймунду и его ближайшему окружению. Так будет лучше.
— Видите ли, — подхватил Боэмунд нить разговора, — нам нужно, чтобы вы не только проникли в Антиохию и нашли предателя в рядах ее защитников, но также и по возможности выявили турецких шпионов в наших рядах. В настоящее время мы знаем, что это — торговцы-армяне. — Боэмунд поднял руку, как бы извиняясь перед Симеоном. — Но кажется, среди нас есть еще кто-то, кто имеет выход на военный совет и сразу же сообщает Яги-Сиану о наших планах. Я выезжаю на заготовку провизии и попадаю в засаду. В то же самое время, как раз в мое отсутствие, лагерь подвергается нападению турецкой конницы. Совпадение или заговор? Мне кажется, что среди нас есть предатель.