- И много у него животных? - поинтересовалась Рената, чувствуя, как сердцебиение немного начинает приходить в норму.
- Только собаки. На кошек у него, кажется, аллергия, вот он их не держит, а собачек любит. И... о, кажется идет! А, нет. Это прачка. Роза! Розочка, подойди-ка сюда! Подойди, что-то спрошу!
Женщина лет пятидесяти с крепкой мужской фигурой послушно оказалась рядом с шофером.
- Роза, - улыбнулся водителей. - Где там герр Лекарь? Мы его заждались.
Прачка немного смутилась, покосилась на Ренату и вполголоса произнесла:
- Герр сейчас принимает водные процедуры в ванной... Моется, в общем. Он думал, что ты позже приедешь, вот и не торопился. А с кем это ты, Олег?
Он скептически посмотрел на Ренату и неопределенно пожал плечами.
- Да так... посетительница.
Роза уставилась на Ренату, окидывая ее взглядом с ног до головы. Слегка сморщилась и выдавила:
- А... понятно. Что ж, я пойду тогда. У меня работы много.
Она, почему-то не отрывая взгляда от Ренаты, удалилась куда-то за дом.
- Почему герр? - недоуменно спросила Рената, провожая Розу взглядом.
Олег махнул рукой.
- Это Лекарь так заставляет его называть. Не нравится ему, видите ли, господин. Придумал себе экзотическое обращение.
Рената нахмурилась. Потерла переносицу.
- Я видела рекламу по телевизору, - задумчиво произнесла она. - Там он духи представлял. Немецкие. Уж и не вспомню, как называются... Но... Он так бегло произнес название... Конечно, возможно, репетировал много. Или немецкий хорошо знает.
- А ты уже, я погляжу, его изучить решила? - ехидно заметил Олег. - Может, никто у тебя не умирал, а ты просто-напросто его помешанная фанатка? Тогда мне точно влетит. Только попробуй у него спросить что-нибудь личное! Немецкий, не немецкий... тебе-то какая разница? У вас отношения по типу доктор-клиент, если он тебя, конечно, прочь не прогонит. Ой... ой!
Красивая красная дверь особняка открылась.
Ренату вновь бросило в жар от волнения.
Как... удивительно и непривычно видеть известную звезду вблизи. Не на экране, не на обложке глянцевого журнала...
Вблизи.
Когда можно чувствовать его запах, видеть не только то, что представляют камеры, а все...
Он был другим. Да, узнаваемым, но совершенно другим. Наверное, из-за отсутствия тонны грима на лице. И почему-то сейчас она не был похож на идеально вылепленный манекен, а на совершенно обычного человека. Теперь было очевидно, что и у него есть изъяны во внешности - несколько неглубоких морщинок, тоненький, почти незаметный шрам, пересекающий губу, еще не уложенные и беспорядочно взлохмаченные волосы... Но почему-то именно из-за этих изъянов, присущих каждому человеку, он больше не вызывал такого отвращения, как на экране телевизора. Он был даже симпатичным. Не слащаво красивым, а именно симпатичным.
Одет Лекарь был в накрахмаленный белый костюм. Запястье оковывали дорогие часы с бриллиантами, а на пальцах виднелись несколько мужских перстней. Пахло от него горьковатым парфюмом (очевидно, тем самым, что он активно хвалил в рекламе).
Небрежно прикрыв за собой дверь, он бросил взгляд на часы и легко спустился с мраморного крыльца.
- Доброе утро, Олежа, - бросил Лекарь. - Прости, что заставил ждать. Сегодня поздно встал и чувствую себя разбитым...
Рената напряглась.
Раньше, на телевизоре, его голос звучал как-то по-другому. А сейчас в словах виднелся... какой-то едва уловимый акцент, что ли.
- Кстати, где Розочка? - продолжал он и деликатно зевнул, прикрыв губы ладонью. - Пусть к моему возвращению приготовит мне черный костюм... А Аня пусть приобретет мне кофе. И не тот, что она позавчера купила, от него меня тошнит. Настоящий дорогой кофе, эфиопский, бразильский я не пью. Осведоми, будь добр, всех. Смею надеяться, ты еще сюда вернешься... Так, а это что еще за милейшая фрау?
Рената чуть не споткнулась, когда Лекарь резко посмотрел на нее. Было сложно отделаться от навязчивой мысли, что сейчас он смотрит не в камеру и не на всех телезрителей, а конкретно на нее. Ей в глаза. И видит каждое ее движение.
Спокойно, он просто человек, просто живой человек...
- Я не виноват! - вдруг взвизгнул Олег, как щенок, которому прищемили хвост. - Она сама! Она уселась в машину, я пытался ее выгнать, а она... А она руками своими в сиденье вцепилась, да так, что не оторвать! Я не виноват, ни в чем не виноват, я...
- Олег, будь добр, не тараторь, у меня болит голова, а еще ты пугаешь собачек. - Лекарь, поморщась, поднял ладонь. Затем вновь взглянул на Ренату, словно требуя от нее изъяснений.
Губы пересохли.
Рената крепко сжала свои ладони и выдавила единственное слово: