- В моем особняке есть ванная комната, - вдруг нахмурился Лекарь. - Там же, на стене, за картиной с натюрмортом, можно обнаружить чертеж, как открыть потайную дверь. Вы увидите то, чем я занимался все эти годы. Вы увидите настоящих людей, которые все вам расскажут. Вы увидите видеозаписи - истинные, подлинные, прямо с места проведения эксперимента. Вы увидите координаты его местоположения. А что это за эксперимент? Давайте же я посвящу вас в двух словах, мои любезнейшие: одним я даровал почти безграничную власть, а других лишал всех прав, а потом снимал на видео, что из этого выходит. Анализируя характеры, изменения, составляя множество диаграмм, даже кратких досье о каждом, кто у меня был в начале появления и ближе к завершению, я могу с уверенностью сказать, что мой опыт полностью доказывает предположения. Стойте, милейшие, ну куда же вы спешите? Шоу еще не закончилось! Впрочем, долго вас задерживать я в этот раз не буду. Мне хотелось бы только...
Его взгляд вдруг остановился на Ренате.
Лекарь сильно нахмурился. Сглотнул. Нервно поправил галстук и медленно, не сводя с Ренаты глаз, покачал головой. Словно говорил: "Не стоило тебе сюда приходить, Сорок Пять Тысяч...".
Почему не стоило?! Лекарь позаботился о людях и не стал предоставлять никаких шокирующих видео, а лишь сказал, как эти самые видео отыскать. Кто надо - тот посмотрит. И скоро его, конечно, повяжут. Вот только...
Лекарь вновь посмотрел на публику, мягко улыбнулся и завершил:
- Вот только мне, наимилейшие дамы и господа, очень хотелось бы исполнить песню. Песня не моя, но известная каждому из вас. Не зря ж я три года детства убил на посещение кружка актерского мастерства, там меня научили и петь... И она так вписывается в ситуацию, что я просто не могу ее не исполнить! Итак, милейшие фрау и герры, долой угрюмые лица, зарядитесь же позитивом! Вадик, милый, музыку, пожалуйста!
Лекарь распластал руки, словно желая обнять весь зал целиком. Запрокинул голову, с наслаждением зажмурился, виртуозно поднес микрофон к губам и красиво, профессионально, мастерски начал петь.
Голос его звучал мощно. Властно. Проникал в каждый сантиметр кожи, вызывал невольную дрожь и мурашки по всему телу. Рената и представить себе не могла, что Лекарь так красиво поет...
Больше нечего ловить, все, что надо, я поймал,
Надо сразу уходить, чтоб никто не привыкал.
Ярко-желтые очки, два сердечка на брелке,
Развеселые зрачки, твое имя на руке...
Районы, кварталы, жилые массивы,
Я ухожу, ухожу красиво...
А как мастерски он умеет играть роли! Только что он был императором, самовластно оглядывающим публику, а теперь двигался по сцене легко и непринужденно. Светло улыбался, заигрывал со зрителями, словно сцена была создана из неба и воздушных облаков...
У тебя все будет класс, будут ближе облака,
Я хочу как в первый раз, и поэтому пока,
Ярко-желтые очки, два сердечка на брелке,
Развеселые зрачки, я шагаю налегке...
Районы, кварталы, жилые массивы,
Я ухожу, ухожу красиво.
Какой поистине невероятный человек. Насколько сильный. Насколько целеустремленный. Насколько преданно любящий... но при этом расчетливый, умный и жестокий.
Менять маски - это его конек, это его искусство. Принимать личность другого человека, за секунды перевоплощаться, надевать разные образы - все это помогает ему общаться с людьми и манипулировать ими. А его продуманность, стратегичность, умение идти по намеченной тропе - эти качества помогли добиться ему всего, что он желал.
Вот и все, никто не ждет, и никто не в дураках,
Кто-то любит, кто-то врет и летает в облаках,
Ярко-желтые очки, два сердечка на брелке,
Развеселые зрачки, я шагаю налегке...
Районы, кварталы, жилые массивы,
Я ухожу, ухожу красиво,
Я ухожу, ухожу красиво!
Он резко оборвал песню.
Как-то снисходительно усмехнулся. Внимательно окинул взглядом зрителей.
Вздохнул, словно собираясь с силами.
Отошел на два шага. Закрыл глаза.
Вынул из-за пазухи широкого пиджака пистолет и ознаменовал выступление выстрелом в свою голову.
***
За окном разыгралась пурга. Настоящая, агрессивная, февральская.
Снег клочьями швыряло в окна. Природа выла, свистела, рыдала и жалобно стонала, словно даже ей было тяжело расставаться человеком, вывернувшим наизнанку разум всех людей мира...