Антиохия была первым мусульманским городом Сирии, попавшим в руки христиан, и они продержались там в течение 170 лет. Падение Антиохии было грозным предвестником падения всех франкских государств Заморья. С тех пор как монголы пришли на берег Евфрата, города Алеппо и Антиохия потеряли свое торговое значение: торговые караваны из Индии и Дальнего Востока проходили теперь по Ираку, по монгольской территории и выходили к морю в Киликии, в Айясе. Поэтому султан не стал вновь заселять город. Огромный город превратился в маленькую пограничную крепость.
Будучи после падения Антиохии отрезанным от моря и от франков и имея недостаточный и не вполне надежный гарнизон, командор ордена тамплиеров, командовавший большой крепостью Гастен, принял решение покинуть ее. От княжества в руках Боэмунда остался лишь порт Латакия, полученный от монголов. Князь Боэмунд VI униженно просил султана о мире, и тот даровал ему перемирие, однако, к его обиде, называл его не князем, а графом. Султан лично побывал в Триполи под видом одного из своих посланников. Железные когорты бесстрашных тощих и нищих убийц во имя Бога выродились в своих потомках в жирных, ленивых и богатых собственников, развращенных удобствами и пороками окружающего мира, предпочитавших теперь геройской смерти на поле боя сдачу в плен или даже рабство. Трусость и склонность к измене некогда отважных франков вызывали презрение сурового воина, и Бейбарс отвечал ставшему королем Сицилии Карлу Анжуйскому, просившему оставить христиан в покое, что он не может помешать их гибели, они сами стремятся к ней и «их ничтожество разрушает то, что создало их величие».
После взятия Антиохии Бейбарс был обеспокоен слухами о готовящихся нападении монголов и большом крестовом походе франков. Поэтому, когда регент Гуго обратился к нему с просьбой о перемирии, султан его не отверг. Стараясь получить лучшие условия, Гуго организовал в Акре военный парад перед посланцем султана, эмиром Муин ад-Дином, приехавшим подписывать перемирие, однако тот презрительно заметил, что толпы пленных франков в Каире гораздо больше показанной ему франкской армии. Перемирие продолжалось около двух лет.
В декабре 1267 г. умер 14-летний король Кипра Гуго II. Имя его наследника не вызывало сомнений. Им стал, под именем Гуго III, его двоюродный брат, регент Гуго Антиохийский, который вел свое происхождение от графа Раймунда де Пуатье.
Со смертью Гуго II на Кипре закончилось правление династии Лузиньянов. Гуго III специально оставил себе фамилию матери Аузиньян, чтобы подчеркнуть непрерывность династии. Он был коронован на Рождество, оставшись при этом регентом королевства Иерусалим. Его соперник, двоюродный брат Гюг де Бриенн, оспаривавший в 1264 г. этот титул регента королевства, уехал в Грецию и женился на сестре герцога Ги II, наследнице герцогства Афин и Фив, где позднее, после рождения сына-наследника Готье и смерти шурина, стал регентом.
Однако в королевстве Иерусалим у Гуго появился новый соперник. Должность сеньора королевства Иерусалим была оспорена у него его двоюродной теткой Марией Антиохийской, подавшей официальную претензию в Высокий суд Акры. Она ссылалась на то, что является ближайшей родственницей титулярного короля Конрадина, так как была ближайшей родственницей своей бабушки Изабеллы I, последней королевы Иерусалима, будучи ближе к ней на целое поколение по сравнению с Гуго III. Претензия Гуго основывалась на том, что он -ближайший родственник умершего короля Гуго II, аналогично этому Генрих I Кипрский стал Сеньором королевства, потому что был ближайшим родственником умершей в 1247 г. регентши Иерусалима Алисы (Шампанской). Мария заявляла, что после смерти Алисы (Шампанской) была допущена ошибка, когда сеньором Иерусалима был признан ее сын Генрих I Кипрский, а не ее младшая сводная сестра Мелизанда (де Лузиньян) - мать Марии Антиохийской.
В Высоком суде Марию поддержали тамплиеры, но правоведы Заморья передали регенство Гуго III, иначе им пришлось бы признать, что при назначении сеньором Иерусалима Генриха I Кипрского они ошиблись. К тому же молодой и энергичный Гуго в это тяжелое время был предпочтительнее в качестве сеньора, чем старая дева Мария.