— Ух, вот это экшн! — воскликнул Баз.
— Это нервяки, а не экшн! — крепко держался за ручку дверцы Юрка. — Вот из-за таких моментов я на фильмы ужасов не хожу. Потому что от неожиданности обделаться можно. Прямо в зале.
Базылев старался ехать быстро, но это не всегда получалось на улочках старой Москвы. В их тесноте всегда невероятно много припаркованных легковушек и зевающих пешеходов.
Наконец, переулок уперся в широкую магистраль.
— Куда? — крикнул Баз.
— Вправо. А Толику сейчас покажу, чтоб крутил влево.
«Нива» притормозила на перекрестке, и Ткач, высунувшись в окно, объяснился с друзьями при помощи жестов. Порядок отступления из столицы детально разбирали при подготовке, поэтому парни без труда поняли суть подаваемых Юркой сигналов.
Мясницкая. Две машины разъехались в разные стороны: «Нива» нырнула вправо; «Форд», сигналя и мигая фарами, выстроился в поток, идущий в противоположную сторону.
Ткач лихорадочно листал атлас. Отыскав нужный район, пытался проложить маршрут к пригороду…
— Куда? — снова заорал напарник, завидев глухую пробку перед выездом на широченный проспект.
— Это Садовое кольцо. Давай опять вправо — в переулок!
— Но мы же и приехали с той стороны!
— Плевать! Нам, главное, оторваться от этих козлов! Паял я их маму…
Кривая улочка оказалась Большим Козловским переулком. За ним последовали такие же забитые стоящим транспортом улочки, названия которых смешались в Юркиной голове в одну густую кашу. Больше всего он боялся мостов через Яузу и путепроводов через железку. Почему-то ему представлялось, что там непременно поджидала засада. Но, в конце концов, он запутался до такой степени, что швырнул атлас назад и направил внедорожник наугад, интуитивно…
Юркая «Нива» мчалась то на юг, то на запад; то, крутанувшись вокруг утопающего в зелени квартальчика, сменила направление на сто восемьдесят. С четверть часа сумасшедшего слалома привели их на широкий проспект, а тот прямиком выстрелил на мост через реку. Не успев испугаться, Ткач понял, что мост позади.
Развернувшись назад, он долго всматривался в поток. И вдруг радостно сообщил:
— Баз, а ментов-то вроде нет. Оторвались!
— Чо, правда?!
— Точно говорю! Ныряй в укромное местечко — сдерем эту эмчээсовскую хрень с капота и выбросим форму.
«Нива» послушно свернула вправо.
И первое, что они увидели, оказавшись на Верхней Радищевской улице, — столб черного дыма с невероятным скоплением прохожих, зевак, а также специальных автомобилей: пожарных, медицинских, милицейских.
— Что там? — взволнованно спросил Ткач.
— Горит что-то, — вытянув шею, пробормотал Баз. — Пожар…
Два встречных потока, управляемые парой гаишников, медленно двигались мимо затора, образовавшегося из-за приехавших на пожар спецмашин.
Друзья переглянулись. Деваться некуда. Слева тянулась бесконечная колонна легковушек, за колонной здание метро «Таганская» и красная церквушка с белым орнаментом. Справа виднелось двухэтажное строение — тоже старое и тоже красное. К тому же длинное — аж на полквартала. За ним виднеется уходящий вправо проулок, но он был дальше, чем помахивавшие полосатыми жезлами гаишники.
— Не дергайся, Баз. Езжай спокойно, — процедил сквозь зубы Ткач. — Им не до нас. Эти ребята здесь из-за пожара…
И они двинулись вместе с потоком вперед. Двинулись, и через минуту у обоих перехватило дыхание и округлились глаза от ужаса…
Глава четвертая
Мы проходим с Серафимой мимо грандиозной стройки. Огромное, чернеющее на фоне серого вечернего неба недостроенное здание похоже на исполинский куб. Или на заброшенный заводской корпус.
— Когда-то меня водил за руку по этой улице дедушка, — посмеиваясь, поглядывает на долгострой Серафима. — Водил и мечтал о том, как мы с ним пойдем на спектакль в новый сияющий волшебным светом Театр юного зрителя.
Один бок и часть фасада здания отделаны зеркальными стеклами с магическим, синеватым отливом. Отделка произведена так давно, что замечательным стеклам грозит участь козырька из стальных конструкций. Практически готовый козырек приговорили и уничтожили за моральную старость.
— Наверное, мне исполнилось тогда лет пять или шесть, — вспоминает девушка. — Значит, дедушкиному обещанию — четверть века. Представляешь? Мой дедушка давно умер, а недостроенный ТЮЗ так и стоит вечным памятником людским порокам…
Сильно подмечено. Оттого гости и называют наш многострадальный город «Гадюкино», что ничего в нем не меняется к лучшему. Старый советский аэропорт, со всех сторон окруженный городскими кварталами; допотопный мрачный вокзал, умирающие очаги культуры… Но что поделаешь? Мы же не варвары, чтобы за воровство отрубать руки! Мы народ гуманный, добрый, жалостливый. Вот и терпим.