— Что же мне делать?
— Поживи пока здесь, — вздохнул омоновец. — Днем меня не бывает — постоянно торчу на службе. А вечерами буду тебя развлекать водочкой и рассказами о войне.
Юрка не стал спорить.
Во-первых, плохо соображала голова. Во-вторых, спецназовцем Волков был раньше — в прошлой жизни, а сейчас работает в милиции и знает, что говорит. Ну, а в-третьих, Ткач просто не хотел перечить человеку, который его пожалел и спас.
— Поспать не надумал? — разлил по рюмкам остатки водки Анатолий.
— Выспался на месяц вперед, пока ждал тебя между матами. Сначала страшно переживал, шугался от каждого звука… А потом как в яму провалился.
— Да, а Белозеров, говоришь, еще служит?
— Служит.
— Там же?
— Не знаю. Где-то на Кавказе, — поморщился Юрка. — Подполковника получил… Нас с ним, вообще-то, ничего не связывает, поэтому задушевных бесед не практикуем.
— Значит, до сих пор в строю, — улыбнулся Волков. — Удивляюсь его терпению…
— Да, он упорный. И правильный. А ты почему рано уволился? — в свою очередь поинтересовался Ткач.
— Долгая история. Потом как-нибудь расскажу. Давай спать, а то мне завтра на службу. Я тебе в зале на диване постелю…
Весь следующий день Юрка провел в одиночестве в двухкомнатной квартирке. Аппетита не было, зато постоянно хотелось пить из-за выпитого накануне алкоголя. Он готовил себе кофе, заваривал чай и пил простую воду из-под крана. Подолгу сидел в зале на стареньком диване и, уставившись в одну точку, вспоминал спокойную жизнь в Саратове. И чего ему в той жизни не хватало?…
Изредка младший Ткач доставал из-под футболки висящую на шее бронзовую копию древней монеты с барельефом двуликого Януса. Потирая пальцами ее тусклые бока, вспоминал похожую монету с изображением бога войны Марса, некогда подаренную старшему брату…
Потом включил телевизор, убавил до минимума звук и бездумно пялился в экран, покуда в новостях не показали сюжет с Верхней Радищевской улицы. Побледнев, молодой человек смотрел на останки сгоревшего «Форда», на то, как бесчувственные в своем профессионализме спасатели упаковывают в мешки тела; на жадную до сенсаций рожу телевизионного корреспондента, указывавшего крючковатым пальцем на здание театра.
Не выдержав, Ткач подскочил к телевизору и выдернул шнур питания из розетки.
Успокоившись, пробовал читать и без дела шатался по комнатам. Изредка подходил к окну на кухне и осторожно выглядывал наружу — страх не покидал, более того — иногда казалось, что его обязательно выследят.
Несколько раз он вынимал из папки свой белоснежный ноутбук, включал его и порывался выйти в Интернет. Но в последний момент сдавали нервы, и Юрка поспешно захлопывал крышку. Пользоваться сотовым телефоном Волков тоже настоятельно не советовал. Да он и сам был в курсе многих интересных событий в сфере связи и компьютерных технологий. К примеру, в Штатах спецслужбы прослушивали три процента всех разговоров по сотовым телефонам, в Европе — пять. Как говорится, догадайтесь сами, сколько разговоров слушают в нашей «демократической» державе.
— Они наверняка знают твой номер и отследят звонок, — сказал Анатолий перед уходом. — Так что выключи его от греха подальше.
— Тогда купи мне новую сим-карту, — попросил Ткач.
— Хорошо. Но лучше обновить и телефон. Так будет надежнее…
К вечеру молодой гастролер, как окрестил его бывший спецназовец, частично пришел в себя. Основательно устав от безделья, он решил приготовить ужин и пожарил на сале картошку с луком…
— Ого! Какие у нас витают запахи! — обрадованно воскликнул вернувшийся со службы Волков и протянул пакет с покупками: — Держи…
Ужин вышел на славу. Вместе с жареной картошечкой на тарелках красовались буженина и сыр, маленькие соленые помидорчики и маринованные грибы, острый соус и свежий хлеб. Посередине, естественно, возвышалась бутылка водки.
После парочки выпитых стопок пришла окончательная расслабуха, а вместе с ней вернулся и зверский аппетит. Нет, Юрка не забыл о смерти друзей и не перестал ощущать вину перед ними. Просто появилось понимание того, что жизнь продолжается и нужно искать какой-то выход.
Меж тем в разговоре он несколько раз упомянул о гибели старшего брата. Дескать, был бы жив Андрюха — все бы в его судьбе сложилось иначе.
— А с чего ты взял, что Андрюха погиб? — неожиданно возразил Анатолий.
— Как с чего? — перестал жевать Ткач, в памяти которого тут же всплыл похожий протест Павла Белозерова, также не желающего верить в смерть друга.