— Но кто это сделал? — воскликнул Калавун.
— Среди твоих приближенных есть предатель. Вот он и написал. Тот самый человек, брат Кайсана. Ты ведь его так и не нашел.
— Нашел, — проворчал Калавун. — Это был Хадир. Я в этом уверен. Бывший ассасин, шиит. Он ненавидел христиан и хотел, чтобы они ушли с этих земель. Это он.
— А где доказательства? Ты же сам говорил, что их нет. Ты говорил…
— Почему ты не пришел раньше? — прервал его Калавун. — Почему не предупредил меня, что этот Бенито, или кто он там есть, злодей? Почему консул Венеции прислал его ко мне?
— Анджело носил маску, и консул верил, что он Бенито ди Оттавио, уважаемый купец. Анджело уговорил консула послать его к тебе с письмом. Это произошло еще осенью. Консул просил тебя стать посредником в переговорах с Генуей. Великий магистр настоял, чтобы вместе с ним поехал я, но в пути Анджело столкнул меня в колодец. Я едва остался жив. Спасли бедуины, я пролежал у них в становище со сломанной ногой больше месяца. А когда наконец добрался до Каира, то ты уже повел свое войско на Триполи. Тогда я продал то немногое, что осталось, и заплатил за место в караване, направлявшемся в Дамаск. Наконец вернулся в Акру, и великий магистр сразу отправил одного посланца в Триполи предупредить о твоем приближении и другого к тебе в надежде начать переговоры. Но правители Триполи великому магистру не поверили, а ты не согласился принять визитера. — Уилл наблюдал, как меняется лицо Калавуна. — Мы пытались остановить войну, мой султан, поверь мне. Но кажется… — Он на секунду замолк. — Кажется, ты ее хотел.
— Не я хотел, — грустно ответил Калавун, — а мои приближенные. — Он махнул рукой. — Война нужна им. Я слишком туго натянул поводья и слишком долго их сдерживал. Рано или поздно они бы восстали. Знаешь, Кемпбелл, я думаю, что мы с тобой родились не в то время. Наши веры примирить нельзя. Мы столько старались, столько отдали за это и все равно ничего не изменили. Мой собственный сын… — Калавун устало вздохнул. — Понимаешь, мой собственный сын страстно желает, чтобы франки ушли.
— Но мы не должны опускать руки, — горячо проговорил Уилл. — Иначе это продолжится тысячи лет и люди по-прежнему будут гибнуть зря. Прекрати штурм, мой султан, прикажи своему войску отойти.
— Не могу, — обреченно произнес Калавун. — Их уже не остановишь. А если я решусь, то недолго пробуду султаном.
В этот момент затрубили горны. Калавун вскинул голову.
— Сигнал. — Он показал Уиллу на его пояс с мечом и рядом лежащий шлем: — Надевай.
Затянув пояс с фальчионом и нахлобучив на голову шлем, Уилл вслед за султаном покинул шатер.
— Они выпустили стрелу, мой повелитель, — крикнул атабек, спеша к Калавуну. — Назир повел отряд. — Он показал.
По равнине к северно-восточным воротам скакал отряд примерно из пятидесяти всадников.
— Боже, — пробормотал Уилл. Даже отсюда было видно, что ворота открыты. Манжданики продолжали метать камни далеко в стороне, и все внимание защитников города было обращено к главным воротам. К тому времени, когда кто-нибудь заметит опасность, мамлюки уже будут внутри.
Уилл снова заговорил с Калавуном, убеждая его остановить штурм, но султан его не слушал. Он двинулся к человеку в шелковой маске, стоявшему в стороне.
— Анджело Виттури, — крикнул султан, перекрывая возгласы воинов и рев труб.
Голова венецианца дернулась, но он быстро оправился.
— Посмотрите, мой султан. Ваши воины скоро будут внутри.
— Почему ты солгал мне насчет Генуи, Виттури? Ради получения невольников?
— Извините, мой султан. — Виттури, казалось, смутился. — Почему вы называете меня этим именем? — Он перевел взгляд на высокого человека рядом с Качавуном, чье лицо закрывал шлем. — Почему?
— Не тебе одному выпала удача выбраться из когтей смерти, — ответил Уилл, поднимая забрало. — В следующий раз, когда толкнешь кого-нибудь в колодец, проверь, утонул ли он там.
Анджело порывисто задышал и попятился от наступавшего на него Калавуна. Мамлюки уже достигли ворот и просачивались внутрь.
— Стража! — рявкнул Катвун. Несмотря на шум, четыре воина полка Мансурийя услышали и подбежали. — Взять его!
— Но, мой султан, послушайте, — крикнул Анджело. — Я оказал вам огромную услугу. Вечером все войско будет славить ваше имя. И это все благодаря мне.
Его прервал возглас стоявшего рядом атабека.
Поблизости от ворот в небо взлетели четыре горящие стрелы, знаменующие, что мамлюки вошли в город. Взревели трубы, и к воротам двинулись конники, предводимые эмирами Давудом и Ахмедом.
— Видите! — крикнул Анджело. — Ваши люди взяли город!