Соранцо схватил жену за плечи.
— Да. Поднимай детей и укладывай вещи. Много не бери, у нас нет времени. Надо успеть добраться до гавани. — Он оглядел широкий коридор с изысканными гобеленами и мраморными статуями. — Это все придется оставить.
— Гвидо, ты меня пугаешь.
— Я все объясню позже. Мы должны как можно скорее сесть на корабль и отплыть в Геную.
Ошеломленная супруга удалилась, а Гвидо поспешил в свой кабинет, к сундуку, что стоял за столом. Протянул руку и замер, заметив на полу игрушку сына. На секунду вспыхнуло раздражение — сколько раз он говорил сыну здесь не играть, — а затем вернулась реальность, и он с трудом сдержал рыдание. «Ради чего я погубил себя и свою семью? Неужели только ради нескольких мешков золотых монет?» Но сидящий глубоко внутри тихий печальный голос не соглашался. «Нет, Гвидо, это все ты сделал не только ради золота. Надо было попытаться. Ведь они собрались разрушить весь наш мир».
О рейде на таверну «Сарацин» он узнал в церкви Святого Лоренцо во время вечерни. Тамплиеры арестовали хозяина и освободили невольников-мусульман. Подробности выяснить не удалось, Гвидо сразу покинул церковь и по грязи, морщась от вони, подавляя отвращение, поспешил к таверне. А тут еще следом увязалась стайка оборванных генуэзских детей. Бежали рядом с богато одетым толстым вельможей, просили денег и улюлюкали вслед. До таверны Гвидо добрался весь взмокший. У входа караулили тамплиеры и несколько генуэзских стражников. Он близко подходить не стал, порасспросил людей поблизости. Узнать главное оказалось нетрудно: тамплиеры забрали Склаво за покушение на великого магистра.
Услышав эти слова, Гвидо помчался домой, будто за ним гнался сам дьявол. Осторожно вошел в свой палаццо, готовый увидеть во дворе тамплиеров. У него даже на мгновение мелькнула мысль побежать сразу в гавань, но он тут же устыдился своей слабости и преисполнился почти геройским желанием защитить детей и жену.
И вот теперь, открывая сундук, чтобы извлечь оттуда серебряный кинжал с драгоценной рукояткой, он осознал, что весь дрожит. С улицы донесся стук копыт. Гвидо сжал рукоятку мясистой ладонью, прислушиваясь к окрикам стражи. Затем ночную тишину прорезал отчаянный вопль, следом с лязгом распахнулись ворота палаццо.
Темпл, Акра 12 марша 1276 года от Р.Х.
Король Кипра Гуго III легко запрыгнул в седло и высоко вскинув голову, пришпорил белую кобылу вдоль улицы Святой Анны мимо женского монастыря того же названия, величественная колокольня которого вырисовывалась во мраке. Кругом было тихо, его подданные спали. Короля сопровождал советник Ги. Трое королевских стражников скакали, держа в руках факелы. Пламя освещало увитую плющом внешнюю стену Темпла, вздымающуюся справа от них. Маленькие черные ящерицы проворно расползались, ослепленные светом. Вскоре можно было разглядеть главную башню, увенчанную четырьмя золотыми львами. Ворота были заперты.
Гуго заметил вопросительный взгляд советника.
— Чего тебе, Ги?
— Вы уверены, что желаете этой встречи сейчас, мой король? Не разумнее было бы подождать до утра?
— Утром будет поздно. Он отправится в часовню, на трапезу, на собрание капитула или займется чем-то еще, что, к большому сожалению, невозможно прервать, — язвительно проговорил Гуго. — А ночью ему будет трудно придумать какую-то важную причину. Я пойду к нему один.
— Но, мой король…
Гуго вскинул руку в перчатке.
— Я желаю говорить с ним приватно. Не исключено, наедине он окажет мне почтение, в котором до сих пор отказывал.
Кавалькада достигла ворот. Гуго спрыгнул с седла, оправил золотистый плащ, облегающий его ладную фигуру. Один стражник взял поводья кобылы. Другой, спешившись, приблизился к калитке в огромных, перекрещенных железными пластинами деревянных воротах и постучал в нее кулаком. Гуго сбросил перчатки, провел рукой по темным вьющимся волосам. Его оливковое лицо застыло в напряженном ожидании.
С другой стороны калитки скользнул в сторону засов. Появился человек в черной тунике сержанта-тамплиера. На голове шлем, на поясе короткий меч, в руке факел.
— Кто ты?
— Мой господин, Гуго Третий, король Кипра и Иерусалима, требует встречи с великим магистром де Боже. — Стражник говорил подчеркнуто громко, словно обращаясь к толпе.
Сержант не скрыл удивления:
— Но великий магистр де Боже в такую пору визитеров не принимает.
— Тогда он пусть скажет мне это сам, — произнес Гуго, выступая вперед, чтобы тамплиер мог его видеть.
— Ваше величество, — отвесил поклон сержант, — я… мне был дан строгий наказ не…