Впереди шагали оруженосцы, дальше придворные, среди которых можно было разглядеть сыновей Калавуна, Али и Хашла, а возглавляли процессию сам Калавун и наследник трона Барака-хан.
— Охота прошла удачно, мой принц, а ты такой молчаливый. Почему? — Калавун бросил взгляд на Бараку, ехавшего рядом на черном мерине. — Что-то случилось?
— Нет, — пробормотал Барака, глядя перед собой.
— Ты славно поразил льва.
Барака сузил глаза.
— Нет. Этот удар уступил мне ты. А я не нуждаюсь в послаблениях.
Калавун помолчал.
— Ты прав, мой принц. Извини.
Сзади оживленно переговаривались придворные, громко рассмеялся Али. Младший брат Халил его чем-то рассмешил. Но Калавуну было невесело. Охота, на которую он так рассчитывал, не удалась. Барака по-прежнему держался отчужденно.
Последние два месяца Калавун был занят подготовкой похода на Анатолию. Бейбарс на несколько недель отправился в Карак, крепость в Синайской пустыне, где против него взбунтовался гарнизон. Он вернулся три дня назад в большой ярости. Кони атабеков полка Бари волокли за собой расчлененные трупы главарей бунта. Остальных мятежников изгнали за пределы государства. В Караке был поставлен новый гарнизон. На следующий день пришла добрая весть. Из аль-Биры вернулся Ишандьяр. Бейбарс объявил в честь победы празднество.
Узнав от дочери, что Барака встречался с Хадиром и Махмудом, Калавун усилил внимание к принцу. Но все тщетно. Барака оставался капризным и холодным. Сегодняшняя охота была хорошим поводом завести разговор по душам. Однако, несмотря на усилия Калавуна, наследник трона продолжал угрюмо молчать.
Впереди из кустов выползла черная змея, оставляя на песке причудливый узор. Конь Калавуна тревожно заржал, и он его остановил, ожидая, пока змея исчезнет. Затем они двинулись дальше, свернули на дорогу, ведущую к Цитадели. Калавун заметил, что она вся истоптана конскими копытами и изборождена колесами фургонов.
— Ты давно виделся с Айшой? — спросил он с наигранной беззаботностью.
Барака мрачно глянул на Калавуна:
— Я не желаю с ней говорить.
— Моя дочь тебе не угодила, Барака?
Принц в ответ пробормотал что-то невнятное.
— Но мы все обязаны время от времени навещать своих жен, — мягко проговорил Калавун. — Так заведено. Когда ты станешь султаном, тебе будет нужен наследник. Я знаю, твоя мать обеспокоена. Что ты на это скажешь?
— Ничего.
— Ладно. Но если тебе будет нужен совет, приходи. Хотя у тебя сейчас появилось много друзей. И среди них Хадир.
Барака вздрогнул.
— Хадир? Почему ты думаешь, что он мой друг?
— Не знаю, — осторожно ответил Калавун. — Мне кажется, он тебя полюбил.
Барака снова погрузился в унылое молчание. Впереди на фоне бирюзового неба вырисовывались белые стены Цитадели. Группа оборванных детей побежала за ними, прося подаяния. Калавун достал из кошеля горсть серебряных монет и бросил, приведя детей в неописуемый восторг.
— Зачем ты это сделал? — буркнул Барака.
— Затем, что они бедные, а я нет. А разве ты не сострадаешь своим подданным?
— Они не мои подданные.
— Придет день — и станут. К тому времени, когда ты займешь трон, эти дети вырастут. Разве ты не желаешь, чтобы они помнили твою щедрость?
— Мой отец не кидает простолюдинам монеты, но они все его обожают и боятся. Люди уважают не сострадание, а силу.
— Ты другой, Барака. Не такой, как твой отец.
— Да, — тихо проговорил принц. — Я другой.
— К тому же, — сказал Калавун, желая продлить разговор, — султан Бейбарс им помогает по-своему. Строит школы, лазареты, мечети… — Он замолк, услышав впереди крики.
У ворот Цитадели выстроилась длинная процессия конных мамлюков и фургонов. Когда Калавун и Барака приблизились, то стали отчетливо слышны женские вопли и детский плач. Калавун нахмурился, увидев в фургонах молодых девушек. Их лица были искажены ужасом.
— Что это, отец? — спросил сзади Али.
Калавун не ответил. Он вскинул руку, подавая сигнал остальным остановиться. Посмотрел на Бараку:
— Подожди здесь, мой принц.
Минуя расступившихся с поклоном воинов, он въехал в ворота и сразу увидел Бейбарса. Перед султаном стоял атабек в нефритовом плаще с боевым шлемом под мышкой. Приглядевшись, Калавун узнал эмира Усаму.
— Тебе ведомо что-нибудь об этом? — гневно спросил Бейбарс, повернувшись к Калавуну.
— О чем, мой повелитель султан? — спросил тот, спрыгивая с коня.
Вместо ответа Бейбарс принялся молча ходить туда-сюда, кипя от ярости.
Калавун вопросительно посмотрел на Усаму.