За воротами ждали горожане, которые очень обрадовались, завидев его. Из толпы тут же выскочил какой-то парень и принялся обнимать его, как родного. Лишь по голосу он узнал одного из своих ночных спасителей Третьяка.
— Идём, парень… — тараторил тот, словно боялся, что Кирилла пригласит к себе кто-то другой. — Вот Матрёна-то обрадуется! Пирогов напечёт. Ты пироги с капустой любишь? А кисель вишнёвый? У нас вишня в этот год уродилась.
И счастливый Кирилл пошёл с ним, чувствуя добрые взгляды сварожичей и дружеские похлопывания по плечам и спине. Смерть снова отступила, дав ему очередной шанс вернуться домой. И теперь он должен, обязан был добром отплатить за это одинокому Гамаюну, томящемуся в темнице.
Тем временем небольшой отряд Степных волков въехал в узкое ущелье у подножья Северных гор. Они знали эти места и им не пришлось пробираться сквозь буреломы и огибать болота. Неширокая, но надёжная тропа провела их через лес к самому убежищу Ордена Святого Раймона Аквитанского. Среди них был и Анджей Адамович, который задумчиво поглядывал на своих спутников.
На душе у него было неспокойно. Ещё вчера Клык и его соплеменники были к нему очень расположены. Они шутили, смеялись, делились едой и угощали его густым хмельным напитком, который, как они говорили, забрали из ограбленного посада где-то на западе. Но ночью что-то изменилось. Настороженные взгляды сразу выдали изменение их отношения. А вскоре он заметил, что они сторонятся и, вроде как даже побаиваются его. Завеса над этой тайной чуть приоткрылась, когда он увидел возле одной из подвод слегка покачивающегося Корноухого, который показывал на него пальцем и что-то возбуждённо нашёптывал своему собеседнику.
А перед самым отъездом посольства, как называл эту шайку степных головорезов Клык, он подозвал к себе гостя и, поглядывая на него из-под белёсых бровей, спросил:
— А ты, сказывают, мил человек, ведьмак?
— Что есть ведмак, ясновельможный пан? — вежливо осведомился Адамович.
— А то и есть, витязь прекрасный, что вроде как колдун. Да на колдуна ты не похож, а посему ты есть ведьмак. Ничего худого ваш род не творит, да и добра нам от вас ждать не приходится. Я бы, пожалуй, велел своим молодцам тебя зарубить, да поглубже закопать, только слишком хорошо знаю, что ведьмак и после смерти сил своих не теряет. А потому я очень рад, что ты уходишь.
Анджей лишь пожал плечами, но напоследок всё ж бросил острый взгляд на Короноухого, который поспешно скрылся из виду. Кто ж мог подумать, что россказни этого увальня о том, что бился он вчера не со своими дружками, а с десятком рассыпавшихся вокруг Адамовичей, здесь примут на веру. В другом месте сразу бы решили, что он сочиняет, чтоб оправдать вчерашний конфуз, но тут иной мир и ему поверили. Что ж, он уедет, а эта история превратиться в очередную сказку запутавшегося в собственных фантазиях народца.
Однако пока он ехал со своими провожатыми по равнине и через лес, на душе у него стало как-то скверно. Не только настороженные, но и злые взгляды то и дело ловил он на себе. Может, и правда, злое замыслили Степные волки, но если б хотели напасть, то никто б не помешал им сделать это по пути. Но они не нападали, значит, ловушка была где-то впереди. Он явно чувствовал какую-то хитрость, которую замыслил Клык, отправляя его со своим посольством к графу Клермону.
Проехав через ущелье, они остановились перед отвесной стеной, которая вдруг расступилась перед ними, открыв высокий вход в тёмную пещеру.
Лишь двое, которых Адамович знал, как Когтя и Кусаку, въехали в пещеру с ним, а остальные развернули своих коней и помчались назад, словно за ними спустили свору гончих.
Проехав по сумеречному туннелю, всадники оказались в выдолбленном в скальной породе зале, где навстречу им вышел высокий рыцарь в блестящих латах и белом плаще.
— Здрав будь, господин, — расплылся в улыбке Кусака. — Вот прибыли мы с поклоном от господина нашего Клыка к великому графу Клермону.
Рыцарь холодно взглянул на него, чуть дольше задержал взгляд на Адамовиче и распорядился:
— Артур, принять коней и с охраной в пять человек проводить в приёмную магистра. Обыскать, оружие изъять.
— Что ты, капитан, — возмутился Коготь. — Мы ж не воры какие! Мы послы!
— Оружие вам вернут на обратном пути, господин посол, — отрезал он и гордо удалился.
Прибывшие спустились с коней и передали их молодым конюхам, вышедшим на встречу. Потом им пришлось стерпеть обыск, после чего оружие было изъято и сложено в стороне. Анджей с сожалением посмотрел на свою саблю, но понимал, что спорить бесполезно.
Потом их провели по запутанному лабиринту коридоров и комнат куда-то вглубь скалы. Адамович внимательно смотрел по сторонам, стараясь запомнить маршрут. Это долгое путешествие закончилось в зале, украшенном каменными изваяниями, стоявшими в нишах. Пока его спутники топтались в нерешительности рядом с охраной, Адамович подошёл, чтоб поближе рассмотреть скульптуры, а заодно осмотреться и тайком достать из тайного кармана в подкладке кафтана длинный острый стилет из прочного пластика. Переложив его в рукав, он обернулся. Через зал проходили какие-то люди в доспехах и плащах с восьмиконечным крестом. Они приоткрывали дверь и скрывались за ней. Должно быть, граф принимал высокопоставленных рыцарей своего ордена. Это явно беспокоило Степных волков, которые тревожно переговаривались, провожая взглядами каждого, прошедшего мимо. В числе последних прошёл тот самый капитан, который встретил их у входа.
Наконец, и сопровождающие рыцари получили приказ ввести послов для аудиенции. Двери распахнулись и трое пришельцев вошли в длинный зал, с двух сторон окружённый рядами выщербленных колонн, в конце которого на возвышении, в каменном кресле виднелась массивная фигура графа Клермона.
Адамович отступил чуть в сторону от своих спутников и шёл, внимательно следя за каждым их движением. Не доходя до подножия лестницы, ведущей к трону магистра, послы встали и поклонились. Анджей, тем временем осмотрелся. Вдоль стен расположились не менее пятидесяти рыцарей, вошедших раньше. Рядом с троном стояли двое: с одной стороны — высокий красивый рыцарь, в котором он по ментографиям и описанию Кирилла узнал генерала Бризара, с другой — низенький улыбчивый толстячок — генерал Юханс.
— Здрав будь, великий магистр, — проговорил Кусака, явно пряча за некоторой бравадой охватившую его робость. — Прибыли мы от господина нашего Клыка с поклоном…
— Что с миссией госпитальеров? — перебил его Клермон.
— Что с миссией, господин? — сокрушенно покачал головой Коготь. — Да вот, видишь, мы почти что взяли её, да только возник на нашем пути ведьмак и помешал закончить дело, — он покосился на Адамовича. — Заморочил нам головы, повернул друг против друга, и бились мы день да ночь, чуть всех не поубивали. А потом велел он пойти к тебе и передать этот подарочек!
И с этими словами Коготь вдруг вытряхнул из рукава какой-то предмет и бросил его на пол. Адамович впился в него глазами и тут же узнал в матово поблёскивающем чёрном цилиндре биологическую гранату, подпольно произведённую на Пелларе и запрещённую к применению. Цифры, характеризующие поражающие свойства этого оружия мгновенно промелькнули в его голове, когда он сорвался с места, бросился вперёд, перекувырнулся и мгновенно накрыл собой гранату. Напряженно считая оставшиеся до взрыва секунды, он сунул руку под грудь, схватил цилиндр, вытащил его и подцепил за ушко крышку программного блока.
— Не трогать его! — крикнул кто-то рядом, а он стремительно набрал серийный код и нажал на бледный круг блокиратора.
— Семь секунд, — пробормотал он и вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб.
Только тут он заметил, что рядом с ним стоят тот самый капитан и ещё двое рыцарей. Кричал, наверно, капитан, который понял в чём дело. Отдав ему обезвреженную гранату, Анджей поднялся на ноги и обернулся. Послов Клыка держали за руки, а они вдруг начали извиваться и кричать, что это он их заставил.