Напоминание о Джулиане неожиданно вызвало у меня не уже ставшими привычными тревогу и печаль, а улыбку.
— Не скажу, — пообещала я.
— Мы напрямик поедем, — проговорил Кирилл, разворачивая коня. — Часа через два-два с половиной доберёмся.
Он поддал коню пятками, и тот резво помчался по ночной степи, не обращая внимания на кружащие вокруг полчища неприкаянных душ.
Конь бежал ровно, Кирилл держал меня крепко, и я сама не заметила, как, пригревшись в скафандре, снова уснула, опустив голову ему на плечо. Поэтому я не видела, как мы проделали весь путь до Камень-города. Меня разбудило ржание коня, который нетерпеливо гарцевал возле закрытых ворот крепости.
Подняв голову, я рассмотрела высокую башню, увенчанную четырёхскатной крышей, а потом перевела взгляд на Кирилла. Он с улыбкой смотрел на меня.
— Какая вы хрупкая и нежная…
— Вот бы никогда не подумала, — проворчала я, смутившись.
Он нахмурился.
— У вас там что, других пилотов нет, что командир на истребителе вылетает?
— Я достаточно квалифицированный пилот, — заметила я, понимая, что отвечаю на другой вопрос.
— Я не сомневаюсь. Просто вы не должны собой рисковать.
— Почему?
— Жалко… — откровенно признался он.
В это время в узких бойницах наверху башни замелькали огни. Видимо, стражи были привлечены нетерпеливым ржанием коня, рвущимся в родную конюшню.
— Опять ты, парень? — раздался сверху грубоватый голос.
— Опять я, — крикнул в ответ Кирилл, задрав голову. — Мне княгиня разрешила три дня в городе жить, а только один прошёл.
— А что это у тебя там?
— Девушка. В степи нашёл.
— Девушка? Точно не раймонит?
— Я девушку от парня как-нибудь отличу! — рявкнул Кирилл. — Чай, не слепой! Открывай, замерзли мы!
Ворота заскрипели и приоткрылись. Конь радостно протиснулся внутрь. Я увидела окруживших нас людей с мечами, в кафтанах и кольчугах. Все суровые и бородатые. Один, чернявый приблизился к нам и заглянул мне в лицо.
— Ишь, какая! — пробормотал он. — Поезжай, парень. Потом расскажешь, где такую девицу-поляницу отыскал. Я тоже съезжу, может, и себе найду…
Мы поехали дальше, а сзади слышались шутки про воеводину Лукерью и громкий смех. Мы проехали по городу. Я смотрела по сторонам, с таким чувством, будто мне снится сон, связанный с прошедшим фестивалем на древнерусскую тему. Кирилл остановил коня возле высоких ворот и конь снова заржал.
— Тихо ты, — прошипел Оршанин. — Всю улицу разбудишь…
Спустя минуту сбоку открылась калитка, и оттуда выглянул какой-то человек в белой одежде. Увидев нас, он что-то запричитал и начал поспешно отпирать ворота. Когда мы въехали во двор, там уже собралось несколько человек: женщины — в сорочках с накинутыми на плечи платками, мужчины в белых штанах и рубахах.
— Прими, Влас, — распорядился Кирилл, и один из мужчин послушно подбежал, аккуратно взял меня на руки и понёс в дом.
Там, красивая ласковая женщина с тёмными косами, помогла мне стащить покорёженный скафандр. Две другие принесли горячей воды и полотенца и, выгнав мужчин из горницы, помогли мне раздеться и помыться. Одна из них тут же унесла мой мундир стирать, а вторая принесла чистую длинную сорочку. Но прежде чем я оделась, Матрёна, как звали хозяйку, смазала мои синяки и ссадины жгучей мазью.
Через полчаса, я сидела на широкой лавке и, закутавшись в шерстяное одеяло, пила тёплый отвар малины. На столе стояли блюда с пирогами, плошки с пахучим вареньем корсов и вишнёвый кисель. Потом вошёл Кирилл в сопровождении высокого мужчины, в котором я узнала Ясноока.
— Здравствуй, голубушка, — ласково поздоровался он со мной. — Мне твой стрелок всё рассказал. Спасибо за предупреждение. Млада ополчение поднимает. Я своих гонцов уже отправил в степь и в леса. Они до утра наших соберут. А там ещё посмотрим, кто кого.
— Садись, княже, — расцвела Матрёна, зардевшись в присутствии Ясноока. — И ты, сынок. Тоже замёрз да устал…
Они уселись за стол, и Ясноок принялся выспрашивать у меня, как я оказалась в степи. Закусывая отвар пирогами, не забывая о киселе и варенье, я рассказала ему, как тот стрелок, которого раймониты украли в Коруче, от них сбежал и предупредил нас о готовящейся атаке. Как мы прикрывали Коруч, а потом мне пришлось лететь на перехват беспилотника.
— Не к добру эти ироды осмелели, — пробормотал он, выслушав меня. — Что-то худое они задумали. И очень торопятся, раз на такую наглость решились. Пойду-ка я, Младе это расскажу. Пусть старейшин собирает и советуется. Надо ж, на корсов руку подняли! Миссию взорвать пытались! Не к добру это, — он поднялся из-за стола. — Отдыхай, голубушка. Ни о чём не тревожься. Спасибо за хлеб-соль, Матрёнушка.
— Да ничего ж не откушали! — сокрушённо всплеснула руками хозяйка.
— Да вот пирогов твоих с собой возьму, — он подхватил с тарелки три ватрушки. — А рассиживаться некогда. Забот полон рот.
Ясноок ушёл. За ним, зевая, ушла и хозяйка. Кирилл заботливо посмотрел на меня.
— Может, поспите, Дарья Ивановна?
— Я уже выспалась. Если не очень устал, расскажи мне, как ты уцелел, да ещё выбрался от раймонитов?
— Мир не без добрых людей, как справедливо говорит Матрёна Федосьевна, — улыбнулся он. — Конечно, расскажу. Мне тоже не до сна. Всё ещё адреналин бурлит.
И он, как всегда точно, чётко и подробно начал рассказывать о своих приключениях. Я слушала внимательно, поражаясь и его умению выкручиваться из сложных ситуаций и невероятному везению.
— Кстати, вам привет от старого знакомого, — неожиданно проговорил он, прервав повествование. — Передаю дословно: «Весь ваш, Дарья Ивановна, Александр Карнач». Это имя вам о чём-то говорит?
— Он что там делает? — пробормотала я.
— Он комендант крепости.
— Наверно, хороший комендант, — вздохнула я, припомнив высокого скуластого юношу с чёрными кудрями.
Это был единственный случай, когда я оставила стажёра в своём экипаже на «Эдельвейсе» для дополнительной подготовки. Мальчик был ответственный и очень талантливый, прослужил у меня полгода, получил звание лейтенанта, а перед самым назначением старшим стрелком на другой звездолёт подразделения, неожиданно попал в скверную историю. Причём, отпираться не стал, вину признал и был уволен со службы. Я тогда была очень расстроена, но подумала, что по молодости все допускают ошибки. Пара лет службы на гражданке, и я помогу ему вернуться во флот. Но он, едва получив приказ, улетел с Земли. Больше я о нём ничего не слышала. Изредка вспоминая о нём, я неизменно жалела о потраченном впустую времени, и о хорошем офицере, которого лишился космофлот. Оставалось лишь надеяться, что он с пользой и по назначению применит полученные на Земле и на «Эдельвейсе» знания. И вот я узнаю, что он комендант пиратской крепости, с которой мы воюем…
Кирилл внимательно смотрел на меня.
— Прежде чем расстраиваться, давайте я расскажу вам, как я с ним познакомился, и чем дело закончилось.
Он продолжил рассказ. И чем дальше я слушала, тем больше узнавала в грозном коменданте Сашу Карнача. Кирилл закончил, и я слегка утешилась.
— В большинстве своём, Кирюша, люди всё же не меняются, — сделала вывод я. — Главное, по-хорошему в них разобраться. Думаю, что Карнач в нас стрелять не будет.
— И другим не даст, — уверенно кивнул Кирилл. — Правда, он очень любит про себя всякие гадости рассказывать.
— Это есть, — усмехнулась я, и в следующий момент у меня мелькнула мысль, что Саша тогда не делал то, что вменялось ему вину, а просто прикрыл своего дружка Сергея Пегова, который через полгода всё равно вылетел из флота по дисциплинарке. — Ладно, — вздохнула я, — при встрече я с ним побеседую. У меня к нему будет ряд вопросов, на которые ему придётся ответить честно и откровенно.
— А Акела сейчас на баркентине? — спросил Кирилл.
— А ты думаешь, он в состоянии был усидеть? Я ж тебе говорю, люди не меняются. Он там, у раймонитов. Но давай теперь я расскажу тебе всё, что ты пропустил за это время.