— Я не хочу! — крикнул Игнат.
— Хочешь, — возразил демон. — Именно этого ты и хочешь. Ты думаешь, что, уничтожив источник своей боли и насладившись местью, ты избавишься от неё. Но это не выход… Это — лабиринт, в котором тысячи мрачных и опасных путей ведут в один тупик. Позволь мне помочь тебе.
Игнат хотел возразить, но демон поднял руку и коснулся его лица. От его пальцев шло приятное, ласкающее тепло, и Игнат замер, почувствовав, как дрогнуло от этого прикосновения сердце.
Кратегус легко поднялся и, обойдя его, присел сзади.
— Тебе уже нечего терять, — раздался за спиной тихий ласковый шёпот. — Доверься мне, позволь мне потушить огонь, сжигающий твою душу, открыть твои глаза и вывести тебя на твою дорогу…
Тёплая ладонь легла на его шею сзади, и Игнат ощутил, как блаженный покой заструился от неё по всему телу. Он вмиг лишился сил и покорно опустился назад, на колени демона, который склонился над ним. Взгляд прозрачных зелёных глаз был наполнен нежностью и состраданием. Игнат вглядывался в его лицо, прекрасное, юное и мудрое, и другие лица проглядывали в его ставших туманными чертах. Он узнавал то отца, то мать, сестру, старого школьного друга, девушку, в которую был влюблён в выпускном классе. Тихий голос что-то нашёптывал ему о весне, о солнечном свете, о сирени за окном, о радуге над рекой, о том дне, который он провёл с друзьями по космошколе на берегу Днепра, о тёплом дожде, под которым они носились, как сумасшедшие, а потом он лежал в высокой траве счастливый и свободный, подставив лицо тяжёлым каплям, которые текли по коже…
— Плачь, мальчик, — шептал ему голос издалека, — плачь. Боль выходит со слезами…
Это был голос его любимого учителя, или отца, или этого странного существа с юным лицом и мудрым, печальным взглядом.
Игнат закрыл глаза. Сколько он так лежал на руках этого существа, он не знал, но потом силы постепенно вернулись в его тело. Он приподнялся и сел, подтянув к груди колени и прислушиваясь к себе. Боль отступила. Она не ушла, но стала меньше и уже не имела над ним власти. Он сам толком не знал, отчего его лицо было мокрым: от слёз или от того давнего дождя, омывшего его беспредельным счастьем. Вытерев глаза, он обернулся.
Кратегус был рядом. Он сидел, опустив голову, и о чём-то думал.
— Ты ведь не демон, верно? — спросил Игнат, повернувшись к нему.
— Демон, — проговорил тот и улыбнулся. — Но у меня человеческая душа, которая слишком сильно любила и слишком много страдала. И частица души ангела, самого чистого, самого светлого и самого прекрасного ангела на Земле и в Небесах.
Игнат тоже улыбнулся, глядя на него.
— А почему ты грустишь? Я могу тебе помочь?
— Нет, — совсем тихо проговорил Кратегус, покачав головой. — Помочь мне может только мой ангел. Иди, мальчик. И не подходи больше к этому мерзавцу, иначе тень его грехов снова упадёт на тебя, и ты погрузишься во тьму. Иди к тем, кому веришь, кто не оставит тебя, кто любит тебя настолько, что отдаст за тебя жизнь. Такие есть, я знаю. Тебе повезло.
Игнат поднялся и вышел из пентаграммы. Посмотрев на плошки, он обернулся.
— Если хочешь, я разрушу её и выпущу тебя на свободу.
— Не надо. Каждый должен сам разбираться со своими проблемами. Иди и при первой же возможности возвращайся домой.
— Я должен постараться всё забыть? — спросил Игнат.
— Нет. Помни. Это поможет тебе не сбиться с пути, потому что по натуре ты воин, а воин должен знать своего врага в лицо. Только сперва тебе нужно набраться сил для борьбы, заручиться поддержкой друзей и обеспечить прочный тыл.
— Мне будет тебя не хватать, — с некоторым удивлением заметил юноша и посмотрел на Кратегуса.
— Я буду неподалёку, — пообещал тот.
— У тебя хорошая улыбка, — произнёс Игнат и направился к двери. Потом вдруг остановился и обернулся: — Ты оставил мне мою душу и не позволил убить его. Но тебе всё ещё нужен источник его силы?
— Конечно. А я всё думал, созрел ты для того, чтоб оказать мне бескорыстную помощь или нет.
— Созрел. У него есть три демона-суккуба: Маара, Мина и Мога. Он прячет их в сундуке, в маленькой каморке, вход в которую расположен за креслом в его кабинете.
— Спасибо, мой мальчик. А теперь иди и ни во что без нужды не ввязывайся.
— Ещё, он делает Печать Соломона. За секрет её изготовления он отдал мальчишек суккубам.
Кратегус помрачнел, его глаза снова подёрнулись льдом.
— Предупреждён, значит, вооружён. Иди. Он направляется сюда. Я не хочу, чтоб ты столкнулся с ним. К нему уже нельзя прикоснуться, не испачкавшись при этом.
Игнат ещё раз взглянул на него и вышел. Демон закинул руки за голову и, прогнувшись, с усилием потянулся. На его лице снова появилась улыбка, но теперь холодная и злая.
Генерал Юханс вошёл в зал спустя четверть часа и сразу же решительно направился к пентаграмме, выставив вперёд руку, сжимающую круглую металлическую пластинку с выгравированными на ней знаками и символами.
— Демон Кратегус, граф Преисподней, подчинись мне! — приказал он.
Демон мрачно смотрел на него, сидя на полу.
— Тебя обманули, Дирк, — наконец, произнёс он. — Ты бы понял это, если б внимательней читал свои книги. Печать Соломона имела власть над духами Тьмы, потому что была средоточием Света. Вспомни, что писал Элифас Леви о природе её действия на восставших духов: «Ничто не терзает так сильно, как доброта. Ничто так не отвратительно для безумия, как разум. Но если невежественный оператор пользуется этими знаками, досконально не разбираясь в них, он уподобляется слепцу, читающему лекцию о свете слепым, или неграмотному человеку, обучающему детей читать». Старина Леви вообще был весьма деликатен в своих формулировках. Я же скажу тебе, что символ любви, света и доброты не может быть куплен ценой крови невинных детей. Посмотри, твой амулет сочится кровью…
Тут же из-под пальцев Юханса, сжимающих пластинку, закапали капли крови. Он с ужасом отшвырнул амулет и попятился к двери под суровым взглядом поднимающегося на ноги демона. Но тот резко выбросил вперёд руку, и Юханс ощутил невероятной силы удар в грудь. Он отлетел назад, ударился спиной о простенок между нишами и сполз на пол. Он сидел, глядя, как демон кончиками пальцев босой ноги подцепил одну из плошек и изящным движением отшвырнул её прочь. Потом он вышел из пентаграммы, на мгновение остановился возле генерала, потерявшего дар речи от ужаса, протянул руку к амулету, лежащему на полу, и тот послушно прилетел на его ладонь. После этого за спиной демона возникли огромные чёрные крылья, он взмахнул ими, обдав Юханса волной тёплого воздуха, и исчез.
Спустя мгновение демон уже был в кабинете генерала. Взмахнув рукой, он отшвырнул со своего пути массивный стол и кресло, подошёл к дубовой панели на стене и ударом кулака вышиб её. Он вошёл в каморку и осмотрелся. Комната была наполнена тяжким запахом крови. Истерзанные тела мальчиков лежали на полу возле стен. Окинув эту ужасную картину мрачным взглядом, он задержался на одном теле, которое, казалось, ещё подавало признаки жизни. Но потом решительно подошёл к возвышению, на котором стоял почерневший от времени и содержимого сундук. Откинув крышку, он отступил на шаг.
Три демона в образе красивых женщин вылетели и закружились по комнате. Одна была рыжей, другая — беловолосой, третья — жгуче чёрной.
— Кратегус, — зашелестели их голоса, — ты пришёл! Мы знали, что ты придёшь…
— Конечно, я должен был придти, — ответил он и тоже взлетел, присоединившись к их завораживающему танцу.
— Ты красив, граф, — пела рыжая. — Ты всё так же красив! Ты помнишь Маару?
— И Мину, Мину, — заливалась блондинка.
— И меня, мой господин, — ластилась к нему чёрная.
— Я помню вас, — отозвался он, — и вашу красоту, и вашу похоть, и вашу жажду крови. Я помню всё, но помните ли вы меня?
— Мы помним, помним! — заверили они. — Останься с нами. В этом мире много живых, сладких душ, молодых тел, свежей крови. Пируй с нами, стань властелином…
Маара подлетела к нему и вдруг отпрянула.