— Хорошо, — пожала плечами я и бросила смущённый взгляд на Хока. Тот задумчиво и очень спокойно посмотрел на своего друга, а потом поднялся.
— Спасибо за компанию. Пойду готовиться к экстренному выходу.
Куренной и Оршанин спустились на второй уровень, где инспектору был предоставлен оборудованный необходимой аппаратурой отсек.
— Садись, — инспектор указал Оршанину на стоящее посреди помещения кресло, а сам присел за стол, подключая терминал. Кирилл какое-то время внимательно наблюдал за ним. Закончив настройку аппаратуры, Куренной снова взглянул на него.
— А ты времени даром не терял, — заметил Оршанин, указав взглядом на наградные планки на груди инспектора. Тот небрежно усмехнулся:
— Не удалось откосить. Просто попал туда, где есть чем заняться. Кинули в бой, пара кавалерийских атак и — орден на грудь! Сам знаешь, на нашей планете любят героев. И выпускают их массовым тиражом, раздавая награды налево и направо.
— Ну, конечно, — проговорил Оршанин. — С таким иконостасом можно иронизировать по этому поводу.
— Надевай, — Куренной кинул ему эластичный обруч с радужными заклёпками контактных клемм.
— Зачем это, Акела? — нахмурился Кирилл. — Я ж всё сказал.
— Давай, давай, — поторопил его инспектор. — Мне недостаточно той информации, которую ты дал. Для подготовки операции я должен ориентироваться на звездолёте не хуже тебя. А, может, даже лучше. Не спорь, Черкес. Ты ж понимаешь, что это работа.
— Понимаю, — вздохнул тот, надевая обруч на голову.
Полёт звездолёта в режиме суперпространственного скачка проходит в автоматическом режиме. Поэтому выход из него возможен только путём вмешательства в запрограммированную работу систем корабля. Такое вторжение всегда влечёт опасность сбоев и требует полного контроля над ситуацией. Кроме того, вывод звездолёта из программы должен производиться вручную, при этом точка выхода неизвестна, а значит, он может въехать в корону звезды, чёрную дыру или рой метеоритов. Конечно, вероятность этого невелика и стремится к нулю, но предусмотреть необходимо всё, в том числе и то, что после выхода может возникнуть необходимость экстренного манёвра.
Поэтому за пульт я села сама. За дублирующим пультом сидел Хок, готовый в любой момент прийти мне на помощь. На одном из верхних экранов я видела спокойное лицо Лина Эрлинга, лучшего из моих механиков.
Закончившееся десять минут назад совещание оказалось полезным. Прежде всего, механики заверили, что они знают, как переставить экран-поле Грума на капсулу и сделают это за три дня.
Белый Волк если и был огорчён моим решением оставить его на баркентине, то виду не подал. Согласившись с составом группы, он тут же начал обсуждение её вооружения и технического оснащения. Инспектор высказал свои предложения, которые показались мне разумными. Но против них неожиданно начал возражать Мангуст. Куренной не настаивал, заметив, что его дело лишь предложить оптимальное решение проблемы. Это решение поддержали остальные стрелки, Хок и Оршанин. Мангуст остался в меньшинстве, и Белый Волк поставил точку в этом споре, согласившись с мнением инспектора.
Дальше началось обсуждение самой сложной темы, а именно деталей выполнения задания. Здесь пока всё было построено на предположениях. Я заметила, что Куренной прекрасно ориентируется в этих вопросах. Он сразу же высказал несколько логичных предположений о вероятной планировке ангара, а также о его оборудовании. По крайней мере, было ясно, что он сможет поставить перед специалистами на Земле нужные вопросы. Но неизбежная на данном этапе неопределённость вдруг вызвала приступ раздражения у Мангуста.
И теперь, сидя за пультом, я невольно возвращалась к странной реакции стрелка на всё, что высказывал инспектор. Похоже, он с самого начала невзлюбил его. Интересно, за что? Лично мне Куренной нравился.
— Мы готовы, командор, — сообщил мне Лин Эрлинг.
Я бросила взгляд на Хока и кивнула.
— Начинаем.
Через полчаса напряженной, но чёткой работы я с облегчением вздохнула и откинулась на спинку кресла. За лобовыми окнами слабо мерцали бледные звёзды окраины Галактики.
— Молодцы, — кивнула я. — Координаты, Юрий Петрович.
Булатов тут же выдал на мой экран два столбца символов и цифр. Никаких крупных космических объектов и аномалий поблизости не было.
— Антон, связь с Землёй для инспектора, — отдала я следующий приказ. — У нас час для отдыха. После того, как инспектор сообщит время следующего сеанса, астронавигатору подготовить новый маршрут, но так, чтоб нам не выбиться из графика и вовремя быть в пункте назначения.
Эксперты Звёздной инспекции просили дать им на поиск и обработку информации три дня. Определившись со временем полёта, Булатов выдал новый маршрут, и мы продолжили путь. Уже вечером Хок, как бы, между прочим, заметил, что в авральном выходе из скачка кое-кто винит инспектора. Я догадывалась, от кого исходит это мнение. Догадка эта была не слишком приятной, но я не думала, что это будет иметь какое-то продолжение.
Два дня полёта прошли спокойно. По-крайней мере в моём присутствии ничего настораживающего не происходило. Я, конечно, заметила, что между экипажем и инспектором возникла некоторое отчуждение, но и сам он держался особняком, общаясь в основном с Кириллом Оршаниным, которого часами держал в своём отсеке, и с Джулианом. Мне даже в какой-то момент показалось, что между ними завязалась дружба, но их отношения при всей видимой лёгкости, таили в себе скрытое напряжение, тяготившее, как мне казалось, обоих.
Я присматривалась к инспектору, пытаясь понять, в чём дело, чем он так настроил против себя мой экипаж, что происходит между ним и моим мужем. Но ничего, кроме всё того же ощущения неестественности, странного несоответствия между внешностью и внутренним содержанием, я не почувствовала. Впрочем, это было не более чем ощущение. Он, как прежде, был со мной любезен и очарователен, этакий герой-гусар. К тому же я не могла не оценить его работу над моим планом операции по освобождению лайнера. Ни на секунду не усомнившись в его разумности и эффективности, он тщательно и планомерно отрабатывал этот план до мельчайших деталей, действительно, вытаскивая откуда-то всё новые и новые подробности планировки и оснащения «Сангрила».
Что бы там ни было, но он вызывал во мне лишь симпатию, хотя, я не исключала, что это было вызвано его мужским обаянием. Как-то пригласив к себе в каюту на чашку кофе Джулиана, я спросила его об инспекторе, на что он, небрежно пожав плечами, ответил:
— Хороший парень, но слишком привык жить чужой жизнью. Профессиональное качество, по счастью, не переросшее в болезнь.
Я подумала, что, может, всё дело в этом, и успокоилась. Но на исходе третьего дня эта неприятная ситуация на корабле разрешилась первым конфликтом, в который мне пришлось вмешаться.
К вечеру механики доложили о том, что закончили монтаж генератора экран-поля с Грума на абордажную капсулу. У меня не было желания вникать в технические детали проведённой работы, и я поручила Хоку принять результат. В ангаре, где стояла серебристая капсула, представляющая собой половинку достаточно большого шара, собрались стрелки, механики, старпом, Оршанин и инспектор.
Стармех Бомбадил откинул кожух на левой боковой панели капсулы и вместе с Хоком углубился в изучение и обсуждение результата проведённых работ. Потом Хок распахнул входной люк и скрылся в салоне капсулы, снова закрыв крышку. Спустя мгновение капсула исчезла. В ангаре стало тихо, все внимательно смотрели туда, где она только что была, пытаясь уловить блик, видимое искривление пространства или лёгкое туманное свечение. Ничего не было. Тот, кто не знал, что капсула на месте, спокойно попытался бы пройти сквозь неё, рискуя разбить себе лоб.
— Отличная работа, — наконец, кивнул Белый Волк.
— Жаль, что одноразового использования, — проворчал Мангуст. — Не слишком ли легко мы разбрасываемся ценным оборудованием? Ведь и капсулу, и генератор придётся оставить на обшивке этого «флибустьера». Если капсулу мы получим новую, то как доукомплектовать «раздетый» Грум? Такие машины, как и запчасти к ним больше не выпускают. Мы и этот выбили со скандалом.