— А какие у нас цели? — совершенно заинтригованная спросила я.
— Вы хотите найти Кирилла, командор, — ответил он. — Я вас понимаю. Вы приняли участие в его судьбе, помогли ему вернуться к жизни, вы чувствуете ответственность за него. И естественно, вас беспокоит его судьба. А вы, старпом, жаждете найти «Сангрил». И это я тоже понимаю. Вы бросили вызов, но ушли от поединка. Для человека чести это недостойный поступок. И хоть вы сделали это из высших побуждений, это не даёт вам покоя. Я прав?
— Пожалуй, — кивнула я, покосившись на ещё больше помрачневшего Хока.
— А я хочу найти и Кирилла, и «Сангрил», — продолжил он. — Кирилла, потому что этого требует моё сердце, а «Сангрил», потому что на него у меня горит душа и чешутся руки. Но ваша проблема состоит в том, что «Пилигрим» — поисково-спасательный звездолёт, а поиски пиратов и пропавшего сотрудника Инспекции — это дело Инспекции.
— Они его ищут? — оживилась я.
— Не слишком активно, — недовольно покачал головой инспектор. — Они надеются, что при первой же возможности он выйдет на контакт и даст им начальные сведения для поиска. Но он может получить такую возможность через год или не получить вообще. Я бы мог плюнуть на приказы, тем более что меня вообще держат на службе лишь в благодарность за былые заслуги, и пуститься на поиски самостоятельно. У меня есть опыт, надёжная легенда и неплохие связи. Но все равно, на это уйдет слишком много времени. А вот если нам удастся убедить командование: вам — ваше, а мне — моё, что мы можем и это дело провернуть вместе, шансов у нас будет гораздо больше.
— Почему вы так считаете? — уточнил Хок.
— Я верю в судьбу и в закон Вселенной, командор. Вы бросили Клермону вызов, и этот вызов слышали звёзды. Они всё равно сведут вас вместе. Особенно если им помочь. Кстати, я уверен, что из-за несостоявшегося поединка Клермон испытывает не меньшее разочарование, чем вы. Он будет искать встречи. Нужно дать ему возможность найти её. С Клермоном вы справитесь сами, но вот разобраться с «Сангрилом» вам будет куда проще с моей помощью.
Он вопросительно взглянул на меня.
— Признаюсь честно, меня беспокоит не только судьба Кирилла, но и Орден раймонитов и его деятельность, — заметила я. — Наши цели, действительно совпадают. К тому же у нас есть удачный опыт взаимодействия.
Я посмотрела на Хока. Тот колебался.
— Если у меня будет возможность увидеться с Клермоном раньше, чем я поседею от нетерпения, — это здорово, — признал он. — Но есть одна проблема. Ваш конфликт с Мангустом, инспектор. Меня интересует моя дуэль, но в чужих я не заинтересован.
— Он уже принёс извинения, — пожал плечами Куренной. — Я тоже. Инцидент полностью исчерпан.
— Мангуст извинился? — недоверчиво переспросил Хок.
— Причём в присутствии доктора МакЛарена, — кивнул тот.
— Решать тебе, — глядя на меня, Хок решительно поднялся. — Но если тебя интересует моё мнение, то позволь мне сначала поговорить с Мангустом и Джулианом.
— Они оба в библиотеке, — улыбнулся инспектор.
— Благодарю, — кивнул Хок и вышел.
Куренной взглянул на меня. Его глаза горели азартом, а на губах появилась лукавая улыбка.
— Соглашайтесь, командор. Это шанс для нас обоих. Вы же тоже верите в судьбу и закон Вселенной.
«Тюдор» задержался на сутки, пока командование Звёздной инспекции взвешивало все «за» и «против» предложенной нами экспедиции. Похоже, их сомнения в её успехе, и боязнь, что мы проигнорируем их отказ, были так велики, что они готовы были едва не силой снять Куренного с баркентины и препроводить на крейсер. Но неожиданную поддержку мы получили от Азарова. Внимательно выслушав наше предложение, он, не задавая лишних вопросов, с готовностью кивнул и сказал: «Согласен!» У меня возникло такое чувство, что всё это время, пока мы болтались возле ригорской станции, он терпеливо ждал, пока мы созреем до этой идеи.
Инспекцию это решение нашего командира, похоже, ошеломило. На экране связи, наконец, появился комиссар Феркинс и с мучительным подозрением принялся разглядывать то меня, то Куренного. Видимо, он считал, что мы вступили в преступный сговор. Впрочем, не решаясь спорить со мной, он вскоре полностью переключил свое внимание на инспектора.
— Чего ради тебе взбрело в голову ввязываться в это дело, Акела? — как-то уж больно интимно поинтересовался он.
— Я уже ввязался в него, — пожал плечами тот, — причём по вашему приказу. Я хочу продолжить.
— Почувствовал кураж? А как твое самочувствие? Командор, вам известно, что инспектор Куренной признан инвалидом и потому был откомандирован на спокойную работу?
— Вернее, сослан, — ядовито уточнил тот. — Ваше решение о спокойной работе принесло свои плоды. Я полностью восстановился и совершенно здоров, — он обернулся к Джулиану, находившемуся на мостике, и произнёс: — Я думаю, вы можете подтвердить это, доктор.
— Я подтверждаю, — кивнул тот. — Я наблюдаю за инспектором с момента его появления на баркентине и могу с уверенностью сказать, что не обнаружил у него никаких органических патологий.
— А психических? — уточнил Джим. Я удивлённо посмотрела на него, а потом подумала, что о таких вещах не стоило говорить по открытому каналу связи, который выведен на мостик звездолёта.
— Я не замечала никаких отклонений, — поспешно произнесла я.
Джим посмотрел на меня и снова взглянул на Джулиана.
— Скажите, доктор, сколько инъекций сыворотки пси-релаксанта вы сегодня сделали инспектору Куренному?
— Ни одной, — безмятежно ответил Джулиан. — И вчера, и два дня назад. Мы провели на начальном этапе наблюдения ряд процедур, которые дали отличный результат. К тому же перемена обстановки и активное участие в подготовке прошлой операции так же дали хороший отвлекающий эффект.
Джим снова перевёл взгляд на Куренного:
— У тебя прекратились приступы, Акела?
Тот вздохнул и честно ответил:
— Нет, комиссар. Но они случаются теперь реже, проходят легче, и я без особого труда справляюсь с ними. Если вы позволите мне вернуться к моей обычной работе, то, я уверен, они прекратятся полностью. А если вы вернёте меня в цитадель, то поставите на мне крест. Вы же знаете, что я этого не заслужил.
— Это удар ниже пояса, Акела, — укоризненно произнёс комиссар.
— Это вы начали бой без правил, — парировал тот. — Вам прекрасно известен неписанный закон: своих мы в беде не бросаем. Оршанин — наш, и списывать его, пока мы не будем уверены, что он погиб, как и предоставить ему самостоятельно выпутываться из сложной ситуации, надеясь, что он ещё и подбросит нам дополнительную информацию, нельзя. Я знаю его, я знаю его привычки, его характер, его способ мышления. Я найду его, даже если мне придётся перевернуть вверх дном всю галактику. И я смогу вступить с ним в контакт и поддержать его игру, какой бы она ни была. К тому же, я могу установить с ним связь в любой момент, если он будет находиться от меня на расстоянии менее космической лиги.
— А вот это уже ни к чему, — нахмурился комиссар. — Твой имплант повреждён и негативно влияет на мозг.
— Он в порядке и только слегка воздействует на глазной нерв. Но я обещаю, что активирую его только в крайнем случае.
— Я ещё не согласился. И не соглашусь. Это авантюра, Акела. Ловить пиратов на поисковом звездолёте!
— Всё дело только в звездолёте? — вклинилась в их разговор я. — Не проблема. Инспектор не желает возвращаться на «Кронштадт» и это его право. Как инвалид он может прямо здесь и сейчас заявить об отставке, и вы обязаны будете её принять. Я беру отпуск. После месяца полёта мне положены две недели. Мы отправляемся… Юрий Петрович, где у нас тут ближайший крупный космопорт?
— Новая Гваделупа, — тут же откликнулся Булатов.
— Я там была. Очень хороший космопорт. Там можно зафрахтовать небольшую, но вёрткую посудину с парой лазерных установок и надёжным экран-полем. На ней мы и отправимся ловить пиратов. Правда, на черта нам тогда будет ваше согласие, комиссар?