Я обернулась к Дакосте.
— Это сильно осложняет дело, — признал он. — Если духи охраняют потомков, то они могут воспринимать любых чужаков, как угрозу. Кроме того, сама атмосфера, царящая на планете ночью, которая делает возможной такую активную деятельность духов, весьма способствует проявлениям магии.
— Примем это всё к сведению, — вздохнула я, понимая, что пока не знаю, что со всем этим делать. — Что ещё?
— Больше ничего, — пожала плечами Николь. — Если не подходить ночью к лагерю корсов, то это не опасно. Наверно.
— Ладно, идите спать, — кивнула я. — Елизарий, от вас и Вергилии теперь требуется повышенное внимание. Учитывая что…
Внезапный крик прервал меня, и я ошалело начала озираться, соображая, откуда он раздался. Хок сорвался с места и подскочил к пульту.
— В чём дело, курсант? — рявкнул он.
— Чужой на звездолёте! Я его видел! — на экране сверху появилось испуганное лицо Кнауфа. — Я видел его, здесь, возле радиорубки. Он ушёл в сторону вашего отсека, командор.
Хок выбежал с мостика. Я вернулась за пульт и проверила систему биолокации. На звездолёте были только члены экипажа. В коридоре возле наших отсеков появился Хок. Он проверил оба отсека, и примыкающую аппаратную. Спустя минуту он вернулся, буквально таща за руку перепуганного Максимилиана.
— Я видел его! — истерично воскликнул юноша. — Я дежурил в рубке, а потом вышел и увидел. Маленький такой, мерзкий, в сером балахоне и каких-то дурацких доспехах.
— Это уже напоминает психоз, — поделился со мной Хок.
— Я тоже его видел, — сообщил из динамика Тонни. Мне достаточно было взглянуть на его лицо, появившееся на ещё одном экране, чтоб понять, что психоз тут не причём. Его миндалевидные глаза сверкали жутковатым отблеском стальной катаны, словно он видел перед собой врага, которому нужно снести голову. И взгляд был холодным, как её сталь.
— Что ты видел?
— Я видел на экране слежения маленького человечка, европейского типа, с круглым лицом и лысиной. На нём была холщёвая одежда, латы и плащ с восьмиконечным крестом.
— Чёрт, — вырвалось у меня, и я сама удивилась такой реакции. — Звездолёт столько времени стоял с воротами нараспашку. Здесь был проходной двор. Неужели кто-то прошёл внутрь?
— Я проверял… — начал Тонни, но я яростно мотнула головой.
— Ты и Мангуст умеете обманывать биосканеры. Можно предположить, что этот талант есть ещё у кого-то?
— Я думаю, что это не тот случай, — возразил он. — Потому что я видел, как, войдя в коридор, он исчез. Растаял в воздухе. Постепенно.
— Ещё один призрак? — я невольно обернулась к Дэну Кроу.
Он смутился и пожал плечами.
— Если ты думаешь, что это явление ближе к Дэну, — произнёс Хок, — то это не призрак. Это проекция. Шпион.
— О, как плохо… — пробормотала я. — Значит, они могут так запросто шпионить за нами.
— Я проверю, нет ли канала, — проговорил Дакоста и вышел из командного отсека.
— Канала? — растерянно переспросила Николь.
— Магического канала, по которому к нам может пожаловать непрошенный гость, — устало пояснил Хок и взглянул на меня. — Что будем делать?
— Наблюдать, и будем начеку, — ответила я. — Удвоить вахты. Всё внимание на камеры слежения, повысить чувствительность детекторов движения. Пока это всё.
Куренной какое-то время смотрел на МакЛарена, ожидая продолжения. Но тот молчал, опустив голову, и его взгляд был направлен в пламя, пылавшее в камине. Оранжевые языки отражались в тёмных глазах и мерцали на кончиках ресниц. Бронзовые отсветы падали на гладкое лицо, отчего высокий лоб, широкие скулы и юношеский очерк подбородка напоминали статую, забытую в приделе заброшенного храма. Инспектор вдруг поймал себя на странном чувстве, что впервые видит это лицо, и странное чувство тревоги охватило его. МакЛарен поднял на него взгляд и тени от ресниц резко подчеркнули тонкий разрез раскосых глаз, на дне которых мерцала бездна.
— Кратегус? — переспросил Игорь. — В переводе с латыни это, кажется, боярышник.
— Да, именно так, — негромко ответил МакЛарен. — Это алхимическое имя некоего врача, жившего довольно давно и продавшего душу Сатане, Властелину Гнева. Он и стал демоном Кратегусом, лишившись своей человеческой души.
— Это легенда?
На губах Джулиана мелькнула тень улыбки.
— Ты веришь в легенды? В такую ночь? Разве не понятно, что легенда — это реальность, сохранившаяся в памяти, но не в документальных источниках. Всё, что мы знаем, так или иначе было. Он тоже был.
— Каким он был?
— Довольно опасная сущность с замашками инкуба. Впрочем, совращать женщин и подводить их под костёр, было лишь его развлечением. Всерьёз он повелевал недугами и властвовал над болью. Впрочем, последние века он подрастерял могущество и занимался заказными убийствами. Он истребитель ангелов.
— А ангелов можно истребить?
— К сожалению, да.
— Откуда ты всё это знаешь?
МакЛарен усмехнулся и снова посмотрел на огонь.
— Тебе же известно о моём увлечении алхимией. Когда роешься в книгах, невольно натыкаешься на подобные вещи. Вопрос не в этом. Меня больше интересует, как о нём узнал тот, кто заклинает сейчас там, — он повернулся в сторону окна.
— Ну, у него тоже могут быть такие книги.
— Там много других имён. Почему это?
Джулиан откинулся на спинку кресла и снова взял бокал.
— А что, — осторожно начал Куренной, — разве этот демон здесь?
— Да, он здесь.
— Откуда он здесь?
— Ты говоришь со мной, как с Дельфийской Сивиллой, — снова улыбнулся МакЛарен.
— Такая ночь. К тому же, мне кажется, что ты знаешь ответы.
— И тебе тоже следует их знать, — согласился он. — Мы привезли его сюда.
— «Пилигрим»?
— Демон там, где в него верят, — пожал плечами МакЛарен. — Большего я тебе не скажу.
— Чем это может нам грозить?
— Вам — пожалуй, ничем.
— Тому, кто зовёт?
— Возможно.
— Кому ещё?
— Троим на баркентине.
— И тебе?
— Многие знания рождают многие скорби, — пробормотал МакЛарен и залпом осушил бокал.
— Ты о себе или обо мне?
— Сеанс окончен, — с улыбкой шепнул он и поднялся. — Идём спать.
— Последний вопрос. Ты думаешь, демон откликнется на зов?
— Если зов будет достаточно настойчив, он откликнется. Доброй ночи не желаю. Она не добрая.
И он быстро вышел, а Куренной тревожно посмотрел ему вслед.
Эта ночь навевала на меня тоску и вызывала в душе панику. Неужели все ночи здесь такие? Я шла по своему звездолёту, как по коридорам мрачного готического замка, за каждым углом предвидя нежданную опасность, но было тихо и пусто. Корабль словно вымер. Я поднялась на жилой уровень и осмотрела марокканский салон. Как мне хотелось увидеть на диване Кису, хотя бы его. А ещё лучше сейчас пройти мимо своей каюты и постучать в другую дверь, чтоб сразу за ней попасть в сильные объятия, в которых уже ничего не будет страшно. Я как-то остро ощутила вдруг, что Джулиана нет на баркентине. Он где-то далеко, за холодной ночью и завывающей вьюгой. За липким ужасом, наводнившим эту планету.
Почему это происходит на звездолёте, который защищён от вторжения чуждой магии? Ведь это магия, когда так тоскливо и тревожно? Или нет? Я ведь тоже защищена от магии, но тоскливо именно мне. Или это предчувствие? Эта мысль пронзила меня ещё более сильным страхом. Предчувствие чего? Чего-то плохого? Я не боюсь за себя. Я боюсь за других. А сейчас я почему-то более всего боюсь за Джулиана. Вызвать его? Это несложно.