— Магия.
Ехать нам ещё пять часов, и мы заспорили на тему магических зачарований и двух различных подходов к ним. Я придерживался мнения о максимально возможном зачаровании, основанном на вливании силы и на эмоциональном посыле. Гермиона же, наоборот — на точном расчёте и наиболее подробном проговаривании формулы со статичными условиями. У обоих подходов имелись и плюсы и минусы. В моём случае чары держались меньше, но были намного мощнее. В другом — чары были долговечнее почти в два раза, но не выходили за рамки граничных, можно сказать, стандартных значений. На мой взгляд, перехватить управление или развеять наложенные чары по такому принципу было очень легко, так как известно, с чем имеешь дело, как по шаблону. А Гермиона настаивала на том, что такое ограниченное время для зачарованной вещи — очень большой недостаток.
Во время нашего эмоционального и жаркого «заруба» к нам несколько раз заглядывали настороженные и напряжённые префекты почти всех факультетов и даже один раз сопровождающая в этом году от преподавателей, профессор Помона Спраут. Чего они все хотели, я, в принципе, догадываюсь. Паркинсон сболтнула здесь, Малфой подтвердил там — и пошла гулять леденящая душу новость об очередном страшном злодействе тёмного мага. Этот озверевший вконец Поттер наверняка сотворил что–то противоестественное с бедной девочкой и теперь неизвестно чего от него ещё можно ожидать. Вдруг ему одной девственницы покажется мало?
Если старосты только по несколько секунд прислушивались к нашему спору и уходили, не находя никаких признаков чего–то необычного, то профессор Спраут зашла и ненавязчиво поинтересовалась предметом разговора и даже дала несколько дельных советов после того, как мы выложили все наши аргументы. Напоследок она произнесла очень такое интересное заклинание, мне ещё неизвестное, и относящееся к разряду диагностических или, как мне показалось, поисковых. Скорее всего, что–то из области магической криминалистики. След на полу от моего визуализированного люмоса вспыхнул, как только что сотворённый. Мадам профессор с полминуты полюбовалась на моё художество, похмыкала, посмотрела на нас обоих и перед тем, как удалиться, поудивлялась, что два таких любознательных студента, как мы, не учимся в Рейвенкло. Прямо следователь, а не профессор, и ведь притворялась этакой добродушной феей–крёстной из сказки про Золушку. Никому нельзя верить!
После её ухода Гермиона, между делом и так, что я даже не заметил, раскрутила меня на показать диагностическое заклинание, так как спор закончился и началось обсуждение только что увиденных чар от Спраут и моих мыслей о них вслух. Лучше бы я промолчал.
— Гермиона! Никогда! Никогда не наставляй палочку на другого человека без его на то согласия. — воскликнул я, после того как эта неугомонная вознамерилась продиагностировать меня свежевыученным заклинанием. — Только если не хочешь намеренно напасть.
— Но почему? А вдруг ты без сознания и мне нужно тебе помочь? — задала она логичный вообще–то вопрос.
— Я не это имею ввиду. Ты хочешь испытать на мне малоизученное тобой заклинание. А вдруг что–то пойдёт не так или ты напутаешь? Уверена, что получится? Или ты думаешь, что мне нравится роль подопытного животного? В любом случае, меня можно было хотя бы спросить! Почти все волшебники такой жест приняли бы за агрессию и превентивно стали бы защищаться. Так что на чём–то другом тренируйся. Это сработает на любом магическом предмете. Вот! Держи и делай с ним что хочешь, — положил я на крышку сундука, который сейчас заменял столик, свой кастет. — Это замагиченная вещь и сканируй её хоть вдоль, хоть поперёк.
Ну что сказать, пара часов объяснений, что же такого я наворотил с несчастным куском металла. То, что я идиот, это и так очевидно. От её вопросов в итоге я чуть не сбежал и не заперся в туалете. Зато потом вволю посмеялся и словесно поиздевался, когда она обмолвилась о желании взять все дополнительные учебные предметы за следующий год. Тут было и маггловедение с моими едкими комментариями, что только законченный псих и умственно отсталый магглорожденный будет изучать взгляд волшебника на мир маггловский, ни разу этот мир не видевшего. Или прорицания, жёстко привязанные к дару и бесполезные для того, кто ни разу в жизни не видел вещий сон или видение будущего. УЗМС, правда, признавался полезным предметом, но только если ты твёрдо решишь стать после школы добытчиком и поставщиком волшебных потрохов, ну или заводчиком каких–либо волшебных зверей. Самыми нужными, на мой взгляд, были древние руны с нумерологией, необходимые для расчёта и составления новых заклинаний или для разбора уже известных, что давало научный подход и понимание принципов построения чар или изготовления артефактов. Потому я и сказал, что буду записываться на эти два предмета, и попереживал, что углублённо не смогу их изучать по причине такой загруженности, а чтобы иметь представление о других — достаточно пролистать учебник для понимания того, что они не нужны, вредны и будут только отбирать время.