Аксинья вскоре вернулась. Завела рассказ о кошмарных слепнях уже издалека. Водила фонарём перед собой туда-сюда, то и дело запинаясь. И не думала замолчать, когда круг света случайно выхватил из темноты женский труп на обочине. Тёмная густая кровь расползалась змеями. Пятнала листья подорожника, тяжелила ковыльные кисточки.
– Аксинья!
Пока Ярик орал имя сестры, Игнат уже нёсся к ней локомотивом. Не соображая, что творит, выхватил фонарик, направляя. Пусто. Никаких следов! Мужчина качнулся назад, цепляясь за девушку рядом. Осветил мальчика. Тот перевёл ошалелый взгляд с места гибели на убийцу.
«Он тоже видел. Видел!»
Переняв всеобщее волнение, Аксинья спросила, что случилось. Вспотевшая ладонь обхватила её запястье. Потащили. Ярик такую грубость даже молча одобрил. Только бы скорее подошли, потому что сам не мог пошевелиться. Игнат, взмокший и бледный, уточнил, не заметила ли Аксинья чего, и соврал про змею. Та, взвизгнув, ожидаемо, прилипла банным листом. Мужская рука легла мальчику на плечо, и он, не отдавая себе отчёта, прильнул к чужому боку. Взрослый и сам нуждался опоре. Гадал, не померещилось ли сходство.
«Со спины они все – она».
Девушка была и пропала там, на впереди. Луч падал на неприметный участок. Дружная группка обогнула его, разлепившись погодя.
– Пожалуйста, не спешите, – задыхалась от быстрого шага Аксинья. – Змеи… не могу!
Игнат выругался, встретив новый во всех смыслах безымянный крест. Притормозил, выставил руки в стороны. Дети врезались, как в шлагбаумы.
– Так, спокойно! – приказал он, прежде всего, самому себе. На всякий случай обернулся. – Немного осталось. Дойдём нормально. Всё нормально. Тебя… тебя что, слепень цапнул?
Ночь из миловидной пособницы теперь и убийце открылась как коварный узурпатор. Умная, помалкивает, готовится выстрелить с любой стороны. Игнат, безоговорочный лидер, не имея в арсенале ни фонаря, ни молитвы, шёл впереди. Задавал общий темп. Поглядывал на мальца. Тот опять «поплыл». Ярика душило учащённое сердцебиение. Под кожей точно закишели муравьи. Плохое предчувствие стукало по темечку ватным валиком. Подобного не происходило и наедине с маньяком. Напротив, тогда сознание являло кристальную прозрачность. Сейчас же Ярик бредил. Озирался, бубнил себе под нос:
– Заклинаю – прочь погони… Мать-земля. Отец-небо… Сиротин, я взываю… Уповаю. Вверяю. Покорно прошу.
Ноги гудели. Хотелось скорее добраться до людей. Хотелось остановиться. Хотелось попутку.
Трое встали, как вкопанные. Минута молчания сократила жизнь на годы.
– Боже Праведный, помилуй нас, – проскулила Аксинья.
– Вы чё, издеваетесь?! – воскликнул Игнат, обращаясь к толпе.
Фонарик засветился ярче, предупреждая о скорой разрядке. Мертвецы рассредоточились по всей ширине дороге и за её пределами. Музей восковых фигур на открытом воздухе. «Экспонаты» – один краше другого. Открытые переломы, свёрнутые шеи. Безглазый через беззубого. Есть обугленные. Кое-кто и на ногах не стоял. У одних их попросту не было. Других же выворотило так, что девочку из «Звонка», мастодонта ночных кошмаров, вышибло из памяти.
Тополя и берёзы теснились с надгробными крестами по правую и левую руку. Сойти к ним – воистину смертельный номер. Там, как на трибунах – не протолкнуться. Тупик. Загодя в темноте западню смог предчувствовать лишь ясновидящий. Слишком неопытный, чтобы верно трактовать ощущения. Чтобы предупредить.
Ярик кинул взгляд на Игната. Взрослый не подкачал. Не ужас им руководил. Ужас вторичен. В первую очередь – злое возмущение. Как если бы тирану-самодуру, властителю всего и вся остальной мир дурости ради казал бы кукиш. В худую минуту мальчик окончательно запутался, кто в итоге настоящее чудовище – нечисть или человек? По крайней мере, один конкретный. Согласно старому поверью, пьяница Джек обхитрил дьявола и сбежал от него. Этот, попади он в преисподнюю, положит начало дружбе крепким рукопожатием.
Игнат раздумывал недолго. Чуть опустил голову. Чиркнуло лезвие складного ножа.
– Так… Пошли.
Трусишку Аксинью, по традиции, направлял. Она, зажмурившись, выдавала всё, что выучила из молитвенника. Мужалась. Просила ангелов за братика, бабушку и дедушку. Одного грозного взгляда Игната хватило, чтобы Ярик держался поближе и не импровизировал. Несомненно, не стоит мешаться вооружённому со стороны рабочей руки. Но тогда ему не дотянуться, если нападут. Не успеть среагировать.
Игнат сожалел, что детей двое, а он – один. Скорее они прикрывали его. Да и в фильмах холодное оружие неэффективно против призраков. Разумеется, если опустить, что призраков не существует. Самого разыскиваемого преступника Поволжья не смущают запреты и глупые мистические условности. Истинное чудо произошло с ним лишь однажды. Когда преломилась Вселенная. Когда вынул голову из петли и сам с табуретки слез. Сам с табуретки слез! А местный Апокалипсис – не более чем занимательное событие. После того, что Иванка сделала с душой Игната – не более.