Истина где-то рядом. Посередине. Сказки сестры и брата переплелись и обратились в быль. И проклятие, и, в своём роде, оберег. Жертвы странных ДТП, отныне и вовек бледные тени самих себя, однако не утратили подобия логики. Рассудок вытеснял коллективный разум, определённый одной на всех участью. Их забрали. Оборвали жизнь. Какие могут быть обиды? По эту сторону-то всё ясно. Сами увлеклись. Прикипели к ненавязчивой идее единства. Всё равно все там будут. Сплочённые, несвободные. Могущественные! Дар ясновидящего проигрывал их обретённой способности отныне видеть мир живых абсолютно и подробно. Подноготную всякого смертного, встречающегося на пути. Стой и смотри. Минимум обременений за бесценные блага.
Два креста лишали покоя. Зато счастливые обладатели кенотафа имели возможность оставлять кладбище, чтобы посещать своё памятное место. Какая-никакая смена обстановки. Пред мотоциклистом, что поленился надеть шлем десять лет назад, сегодня предстала удивительная картина. Маньяк и заблудившиеся дети. Крест держал на невидимой привязи. Слишком далеко. Только дорога и грузовик издалека. Влекомый своей природой, призрак выбрал, кому показаться. Напугал водителя, направив по нужной траектории. Погибли двое из трёх. Не те. Старик и спрятанная в багажнике девушка. Чужак даже не поранился.
Мёртвый вернулся к своим. Поведал о случившемся, не произнеся ни слова. Попытать удачу вызвалась местная красавица. Типаж Игната. Не отвадить, так задержать. Женщина очутилась у своего креста в том самом виде, в каком её выкинуло из любимого Шевроле. Опасная ситуация разрешилась и без постороннего участия, казалось бы. Но этот храбрый мальчик не представляет, что творится в голове лжеца. Скольких и как он обманул. Вечный победитель. Один единственный раз, год назад, ему нанесли урон, за что немедленно поплатилась и дворняжка, и хозяйка. Шрамы и неприязнь к собакам – вот и всё, чем отделался душегуб.
Ладно, легковерная Аксинья – рассудительный Яромир также повёлся на мнимый авторитет. Измученный, нашёл заступника в обидчике. Родителя, которого у него никогда не было. Игнат такого эффекта не добивался. Возымел незаслуженно. Ненароком извёл даже покойников.
Смельчак пёр ледоколом. Заприметив недавний труп, какие оставляет сам, успел расстроиться, что сошёл с ума. Но сейчас никого похожего не встретил. Все взгляды, жуткие сами по себе, адресовались ему одному, не предвещая ничего хорошего. Убийца взял нож поудобнее.
Мёртвый полк окружил. Некоторые очнулись, двинули к путникам. Игнат обнял крепче болтающую без умолку Аксинью. Ярик навалился сам. Ноги его путались, в голове гремело. Неготовый к такому объему паранормальной энергии ребёнок наблюдал, как изувеченный мотоциклист тянет к нему уцелевшую руку. Ладонь с вывихнутым мизинцем проплыла над макушкой. Страшный не тронул – резко одёрнул и рухнул навзничь. Прочие тоже, подходя вплотную, в последний момент нехотя отступали. Дёргались. Обескровленные лица принимали странные выражения.
Ярик оказался в шаге от того, чтоб расцарапать себе виски до кости. Не иначе, как раскалённые винты вкручивались в череп. С нажимом, по швам, чтоб с хрустом! В мозгу стремительно рушились все защитные барьеры. В дикий пляс пустились интуиция и холодный разум, сомнения и убеждения. Слова родились прежде оформленной мысли:
– Им что-то мешает…
– Ты б..!
– Мешает! Дай!
Как Игнат хватал своих жертв, так его грубо схватили. Ледяная ладонь накрыла кулак, поранилась о нож. С дрожащих губ сорвался мат.
Многолюдно. Особенно для кладбища. Особенно ночью. Толчея обезображенных душ. Просочилась скверна на физические уровни. Потянуло сыростью. Воздух задышал, тяжко, точно больной зверь. Ярику было не до того. Не до очевидных аномалий.
Девушки. Армия молодых шатенок сопровождала их скромное трио. На манер личной охраны президента, десять или больше (не разглядеть) красавиц являли собой живой щит. Понурые, угрюмые. С бороздой на шее или раной в груди. Кому кровь не пропитала одежду – залила белки.
«Упустил», – сходил с ума Ярик. – «Вот это! Чтоб тебя, почему?!»
Обнаружились очень близко. Достаточно, чтобы дружно разорвать Игната на куски. Чтобы задушить, глаза выдавить. Тот бы и понять ничего не успел! Ярик ненароком поймал волну коллективного безумия. Уже буквально видел скорое будущее, окроплённое фонтанами крови. Только протяните руки. К нему. А они – от него. Расталкивали тех, кто подступается.