Подходит официант: — Все ругают вашу статью. А по-моему, она хороша.
— Чего хорошего? Дрянь.
— Нет, здорово читается.
— Франц, я же все равно не дам вам больше на чай ни одного пфеннига. Так что можете не подлизываться.
— Да нет, господин Штуфф, и не собираюсь. Мне она в самом деле нравится. Ведь люди-то уже перестали толковать о бойкоте, заговорили о другом. А сегодня вдруг повсюду загалдели: крестьяне да крестьяне.
— Ну и что?
— А то, что они злятся, когда говорят об этом.
— Почему бы им и не позлиться разок? Мне каждый день приходится злиться.
— Вы-то привыкли, господин Штуфф. Посмотрели бы, сколько водки нынче пьют. Когда люди злы, они больше на водку налегают, чем на пиво.
— Я с каждой порцией пива пью рюмку водки. А то и две.
— Вот о том я и толкую. Вы уж привычный, господин Штуфф. А люди еще без привычки. Им покоя хочется.
— Ну ладно, Франц, оставь и меня в покое.
— Слушаюсь, господин Штуфф. Еще водочки? Сию минуту!
— Кажется, — произносит Штуфф с удовлетворением, — я тяжко повредил психику всего Альтхольма.
Книга третья
СУДНЫЙ ДЕНЬ
ГЛАВА I
ШТУФФ МЕНЯЕТ МЕСТО РАБОТЫ
Тридцатого сентября выдался чудесный, золотисто-голубой осенний день, все вокруг сияло и дышало свежестью. Впрочем, был понедельник, такой же рабочий день, как и другие.
Первого октября будет вторник; в этот день начнется судебный процесс против Хеннинга и его соучастников, которые обвиняются в подстрекательстве к мятежу, в нарушении общественной безопасности, оскорблении действием, причинении материального ущерба, нанесении увечья…
Кроме того, первого октября обычно происходят переезды, расчеты, обмен квартир, смена чиновников.
Макс Тредуп вот уже целую неделю пребывает в сильном возбуждении. Господин Гебхардт уже дважды вызывал его к себе и спрашивал, как обстоит дело с обещанным уходом Штуффа. Тредуп заверял, что тот уйдет.
Гебхардт не верит, но Тредуп твердо убежден; в первый раз Гебхардт сомневается, а во второй — сердится, очень сердится.
Тредуп убежден уже не так твердо: по Штуффу ничего не заметно.
Последние дни Тредуп ходит за Штуффом по пятам. Тот — как ни в чем ни бывало. Тредуп караулит вечерами у полдюжины кабаков, Штуфф пьянствует напропалую. Тредуп заглядывает к его квартирной хозяйке: нет, Штуфф не съезжал.
«Может, все-таки переслать письмо в прокуратуру?..
Но ведь он же сказал Элизе!
А вдруг?..»
Тредуп сидит за одним столом, Штуфф за другим. Они смотрят друг на друга, то есть Тредуп часто поглядывает на Штуффа украдкой, для Штуффа же Тредуп — пустое место.
Вторая половина дня, тридцатое сентября, чудесная осенняя погода.
Штуфф стрижет ногти. Через некоторое время он взглядывает на часы и, вздохнув, начинает рыться в письменном столе.
«Неужели собирается?»
Наконец Штуфф находит то, что искал: чистый блокнот для стенографирования. Он сует его в карман, а бумажный хлам запихивает обратно в стол.
— Вечером сходишь к нацистам, — говорит он в пространство.
— Да? — откликается Тредуп, полный надежды, и вкрадчиво спрашивает: — А что, ты занят?
Но Штуффа уже и след простыл, он за дверью.
Тредуп вскакивает с места, догоняет его и, взяв за плечо, умоляюще шепчет: — Слушай, ты меня с ума сведешь!
Штуфф аккуратно, двумя пальцами, снимает его руку с плеча. Рука падает. С отсутствующим видом он насвистывает в лицо сборщику объявлений.
— Штуфф, не мучай меня! Ну, пожалуйста, скажи: ты уходишь?
— Так точно, — говорит Штуфф, — ухожу. В суд. Сию же минуту.
— Штуфф!..
Штуфф продолжает насвистывать.
— Ты ведь сказал моей жене, что уходишь с первого октября?
— Кролик, — громко говорит Штуфф. — Вислоухий кролик! С октября тысяча девятьсот сорокового!
Продолжая насвистывать, он исчезает, хлопнув всеми дверьми подряд и оставив Тредупа в смятении.
Расставшись с Тредупом, Штуфф, однако, направляется не в суд, а к тетушке Лизхен. Там он сидит до вечера, пребывая в состоянии приятного возбуждения, много пьет и чувствует себя как мальчишка, прогулявший школу. Наконец поднимается и идет в редакцию «Нахрихтен». Там уже темно. Штуфф ощупью пробирается по коридору; в полоске света, проникающего из наборного цеха, блестит дверная ручка. Штуфф нажимает на нее, дверь открывается. Он в кабинете господина Гебхардта. Первым делом опускаются шторы, затем включается свет.