Гебхардт в своем кабинете, сюда доносится шум типографских машин. Окна плотно зашторены, и лишь на письменном столе горит лампа, бросающая свет на лист бумаги с цифрами.
Гебхардт считает, проверяет, еще раз считает и снова проверяет. Перелистывает квитанции, делает статистические выкладки. Его интересуют только цифры. И здание, и машины, и подчиненные ему тридцать рабочих и служащих — все предназначено лишь для того, чтобы увеличивать эти цифры.
Цифры — это гарантия. Большие цифры — значит, большая власть. Правда, есть еще люди, которые не проявляют к нему должного почтения, несмотря на то, что он самый богатый человек в Альтхольме; но это лишь оттого, что цифра еще недостаточно велика.
За дверью слышится шум. Кто-то, спотыкаясь, бредет по темному коридору.
Гебхардт открывает дверь — в коридоре становится светлее — и тихо спрашивает:
— Кто там?
— Это я, Штуфф. — Штуфф появляется из темноты.
— Я ждал вас, — говорит Гебхардт и с поклоном протягивает ему руку.
На какое-то мгновение удивленному взору Штуффа предстает курчавый затылок его нового хозяина с темными завитками и вытянувшаяся из воротника шея.
«Господи, ну и поклончик он мне отвесил!» — озадаченно подумал Штуфф.
Гебхардт приглашает его сесть: — Вы курите? Сигару? Вот эта полегче, а вот — покрепче. На ваш вкус. Пожалуйста, спички. Нет, спасибо, я некурящий.
Штуфф удобно расположился в глубоком кресле у письменного стола, сигара хорошо раскурилась. По ту сторону стола, на своем стульчике примостился газетный король, поглядывая на бумаги.
— Я пригласил вас, господин Штуфф, — говорит Гебхардт, поигрывая карандашом, — чтобы кое-что с вами обсудить. О том, что я купил «Хронику», господин Шаббельт вам, наверное, сообщил.
— Нет, — говорит Штуфф.
— Вот как. Странно. Но во всяком случае вы это знаете.
— Да. Слышал.
— Я купил «Хронику» потому, что взаимный антагонизм двух буржуазных газет в Альтхольме бессмыслен. Мы должны действовать сообща.
— Да, должны, — ответил Штуфф, чтобы заполнить возникшую паузу.
— Я хотел вас спросить, готовы ли вы — под моим руководством — посвятить свои силы «Хронике»? — Быстро: — Поймите меня правильно, мое руководство ограничивается коммерческой стороной дела, так что вас это едва ли коснется. В редакционном же плане вы свободны. Мы, понятно, обсуждаем время от времени основные направления. Но в остальном вы совершенно свободны, да и свой круг читателей вы знаете лучше, чем кто-либо.
— Значит, о сегодняшних волнениях я могу написать, как сочту нужным?
— Волнениях? Ах да, было несколько стычек. С крестьянами, кажется? Вы заинтересованы в крестьянах?
— Конечно.
— Я имею в виду финансовый интерес. Много ли среди крестьян подписчиков «Хроники»?
— Много? Нет.
— Тогда зачем? Хотите выступить против крестьян?
— Я хочу сообщить о неслыханном образе действий полиции.
— Дорогой господин Штуфф! С полицией газете никак нельзя ссориться.
— Но это касается лишь руководства полиции. А оно красное.
— Да, верно. Но это городская полиция, не так ли? Городское учреждение. Кстати, вам известно, почему обер-бургомистр Нидердаль уехал именно сейчас?
— Он каждый год уезжает в это время. У родителей его жены годовщина свадьбы.
— Вот как. Значит, вы не думаете, что ему просто хотелось устраниться от этих стычек?
— Да нет же. Ведь он об этом и понятия не имел.
— Ну хорошо. Раз вы уверены… Значит, вы полагаете, что виноваты только красные?
— Всю эту историю спровоцировали красные. А осенью у нас муниципальные выборы.
— Хорошо, господин Штуфф, действуйте. Не слишком резко, ну, вы сами знаете. В «Нахрихтен» мы, пожалуй, займем выжидательную позицию. У нас многовато читателей среди рабочих.
— Основная масса.
— Ну, не основная, положим, но много.
Они смотрят друг на друга, приветливо улыбаясь. Затем толстый Штуфф, чуть покряхтывая, выбирается из кожаного кресла.
— Тогда я, пожалуй, пойду. Напишу полосу на завтра.
— Что ж… Да, вот что еще, господин Штуфф: официально мы с вами, разумеется, не сотрудничаем. Это должно оставаться в секрете. В строгом секрете.
— А если мне понадобится поговорить с вами…
— …то заходите вечером, как сегодня. Нет, никаких телефонных звонков. Могут пойти слухи.
— Ладно, — соглашается Штуфф. У дверей он протягивает руку своему шефу.
— Вот и хорошо, — говорит тот. — Да, еще одно. Мы же не обсудили вопрос о жалованье. Ну как можно забывать подобные вещи! — И он чуть натянуто засмеялся.