ГЛАВА I
БОЙКОТ ПРИДУМАН
Постепенно светает, близится утро.
Всю ночь Макс Тредуп не сводил глаз с шевелившихся от легкого сквозняка гардин, сквозь которые темными крестами проступали оконные средники. Но вот темнота сменяется серым рассветом, контуры расплываются. Уже то одна, то несколько ранних пташек, встрепенувшись в листве, прощебечут раз-другой и умолкнут, и опять воцаряется глубокое утреннее безмолвие.
Тредуп лежит неподвижно, уставившись взглядом в окно, и пытается собраться с духом для грядущего дня. Как его встретят люди, с каким выражением посмотрят на него, выпущенного из следственной тюрьмы арестанта? Подаст ли ему руку Штуфф? Не выгонит ли Шаббельт?
Он старается дышать равномерно, чтобы Элиза не заметила, что он бодрствует. Но она спит, наверно. Он лежит на боку, касаясь плечами ее плеч, спиной к спине, он чувствует тяжесть и тепло ее тела.
Если иначе не получится, он заберет тысячу марок и скроется. Где-нибудь найдет себе место — в отделе рекламы или сборщиком объявлений. Элизе будет посылать деньги. Здесь, в Альтхольме, он не сможет оставаться.
— Что с той тысячью марок? — спрашивает Элиза.
— Какой тысячью? — Тредуп застигнут врасплох.
Значит, Элиза все-таки не спала.
— Тебе же дали столько… Гарайс мне говорил.
— Гарайс ничего не знает, — запинаясь, отвечает Тредуп. — Заплатить мне должны. Но тысячу ли и когда — не знаю.
— Повернись, Макс. Посмотри мне в глаза. Можешь не смотреть, я и так знаю, что ты врешь.
— Ну где у меня тысяча марок? Ты же наверняка проверила все мои вещи, пока я сидел в кутузке.
— Конечно, проверила. Но ты их куда-нибудь припрятал. Да и вообще ты стал совсем другим.
— Ничего не другим.
— Чем мне кормить сегодня детей? Лавочница уже рожу корчит, когда я прошу опять записать в долг.
— Может, Венк даст аванс.
— Десять марок. А тридцать две я уже задолжала. Куда ты дел тысячу? Почему не отдаешь мне? Ты же всегда отдавал.
— Нет их, потому и не отдаю.
— Нет, есть. Ты что задумал? Уйти от нас? А если я забеременею?
— Забеременеешь? — злится он. — С чего?
— Сам прекрасно знаешь, как сегодня получилось.
— Ничего не получилось. Ты просто вообразила это. Из-за денег.
— Нет, не вообразила. Неделю со мной не побыл и голову потерял. Стоило весь год осторожничать…
— Значит, не стоило?
— Глупости говоришь. Ты или всегда должен следить, или вообще не надо.
— Ну, а если и в самом деле забеременела, — решает он прощупать почву, — то в Штеттине, на одной улочке, есть женщина, она поможет избавиться.
— Откуда тебе все это известно? Хочешь, чтоб я тоже села за решетку, да?
— Тетка надежная, а инструмент у нее — шприц и вода.
— Кто тебе это сказал? Небось в тюрьме наслушался?
— Нет, не в тюрьме.
— Значит, знал раньше? И поэтому не следил сегодня?
— Ну ладно, я сейчас встану, — говорит Тредуп.
— Лежи, детей разбудишь. Каково мне слушать их крик с пяти утра, не выходя из комнаты.
— А ты переменилась, Элиза.
— Конечно. Потому что ты переменился. Куда девал деньги?
— Нет у меня денег.
— Как же ты расплатишься с той теткой? Она запросит не меньше полусотни, а то и сотню.
— Двадцать пять.
— Ну и где ж ты их возьмешь?
— Одолжу.
— Да кто тебе одолжит двадцать пять марок? Смеешься?
— Нет. Такую сумму мне дадут.
— Интересно, кто же это даст? Кто?
— Ну, скажем, Штуфф. Даст наверняка.
— Ага, Штуфф. Именно толстяк Штуфф!
— Да. Именно Штуфф.
— Наверно, он и рассказал тебе про ту повивалку?
— Ничего он не рассказывал! Другой человек сказал.
— Кто же?
— Не Штуфф.
— То-то я подумала: ведь Хенни, с которой Штуфф гулял, ходила с пузом. А потом вдруг стройная стала как елочка.
— Вечно у вас, баб, какие-то фантазии.
— Тогда Штуфф должен дать тебе уж, по крайней мере, сто марок, иначе он здорово влипнет.
— Я же сказал тебе, — кричит Тредуп, — что это не Штуфф. Ты спятила, окончательно спятила! Только о деньгах и говоришь. Сначала тысячу марок, теперь еще сто. Только и знаешь: деньги, деньги!
— Ори, ори, буди детей. Тебе-то хорошо, тебя они не тянут за фартук, не клянчат поесть… А тут еще учительница, фройляйн Ланге, сказала мне, чтобы Грета больше не приходила в школу без лифчика. Мальчишки, мол, глаза пялят. Дай денег на лифчик.
— Деньги, деньги, деньги… Придется стать жуликом. Украду деньги из сейфа. Начну грабить пьяных. А Грету буду посылать к Манцову, на Кальвинштрассе, он охоч до маленьких девочек. И…