Ночью я долго не спал. Слышал, как у стены скрипит старое колесо, как в сенях ходит Гаврила, как у соседнего двора шепчутся, не разбирая слов. Я думал о простом счёте. О том, что у нас есть мука, что в кадках касается бортов рука и уходит вниз в квашеную толщу, что в погребе лежит ровная репа, что у нас в мешочках на столе пшеница и овёс, выращенные здесь. Мы дали старому полю отдохнуть. Мы дали целине вкус работы. Мы не наврали себе ни в одном слове и не схитрили ни в одном мешке. Я понял, что это и есть настоящая крепость.
Когда в следующие дни пошёл мелкий дождь, я вышел на край поля, к пояскам, и присел, тронул землю пальцами. Земля была тёплой и мягкой. Она принимала воду без злобы. А это значит, что всё, что мы сделали летом, не расплавится, как лёд. Останется. Я встал, посмотрел на деревню и улыбнулся так, как улыбается человек, у которого в доме всё в размер. Впереди была настоящая осень. Мы были к ней готовы. Мы не богаты, но мы умеем трудиться. А это иногда дороже серебра.
И мне стало ясно, что следующая весна уже ждёт нас в этих мешочках, в кадках, в погребе и в тихих записях на моём стекле. Мы сделали, что нужно было сделать, и сделали это по‑деревенски, без лишнего шума. Осень вступила в свои права, и мы встретили её с полными руками.
Глава 10
С утра воздух стоял чистый и звенящий. Не мороз, а намёк на мороз. Берёшь ведро, а ручка уже прохладная, будто железо заранее знает, что скоро зима. Над крышами тянулся лёгкий дымок, куры копались у крыльца, где падали вчерашние крошки. От реки шёл низкий, уверенный гул. Наша речка узкая как ручей, но сильная как настоящая река. С моста кажется, что перепрыгнешь, а подойдёшь ближе — понимаешь, что по весне она берёт берег в зубы так, что любая доска учится уважать воду.
Я сел у Никитиных сеней на лавку, положил на колени планшет, протёр экран рукавом. Солнечная панель за последние ясные дни подкормила батарею, значит хватит на час, если не моргать понапрасну. Щёлкнул. Загорелся белый прямоугольник. Я вынул мешочек с семенами, что пришёл со мной из прежней жизни, высыпал на чистую тряпицу и разложил в ровные кучки. Морковь. Свёкла. Помидоры. Огурцы. Зелень разная — укроп, салаты, шпинат. Тыква. Кабачок. Дыня. Отдельно положил гречиху, кукурузу, подсолнух. И рядом те культуры, к которым наши руки уже привыкли этим летом. Горох. Бобы. Редис. Пекинская капуста. Пшеница. Ячмень. Овёс. На экране я подписал жирной строкой то, что боялся забыть. Овёс пришёл из моего мешочка, теперь у нас своё семя. Пшеницу и ячмень мы сняли вовремя и сушили бережно. Мешочки подписаны, лежат у Никиты под лавкой и в общем сундуке у Матвея. Семя на вес золота. Не путать. Не терять.
Матвей вышел из тени сарая, кивнул и сел рядом. Он глядел не на экран, а на меня, как человек, которому важен не рисунок, а смысл. Я повернул планшет так, чтобы и ему было видно. Слева у меня была весна — маленькие прямоугольники рассадников и имена возле каждого. В середине лето — длинная верёвка дел: полив, прополка, притенение, пояски для воды. Справа осень — плотная полоса: сбор, сушка, соление, обмен. Поверх всего дорожка зимних забот: дрова, настилы, лёд, камень под мельницу, чин оглобель, проверка хомута, первые жернова, проба муки.
К нам подошли женщины. Дарья с мокрым полотенцем на плече. Полотно чистое, пахнет холодной водой. Марфа звенела голосом, но, как всегда, умела вовремя стать тихой. С ними Ульяна, коса низко, взгляд ровный. Параскева, у неё тёплые глаза, она рук не жалеет и умеет сказать хватит, когда пора. Аграфена, широкая плечами, быстрая на смех и на работу. Хорошо, что они собираются не из любопытства, а ради дела. От их слова рука точнее и мысль не расползается.
Я поднял голову и сказал просто. Весна будет плотная. Делим заранее, чтобы не метаться. Капустные рассадники ведёт Дарья вместе с Ульяной. Морковь и свёкла пойдут в первом ряду у навеса — утреннее солнце там мягкое, а к полдню тень даёт передышку. Редис сделаем двумя оборотами: ранний и второй на семя. Рассадные ящики для помидоров и огурцов держим у Никиты под окном. Там тепло от печи, но не душно. Марфа любит смотреть по десять раз в день, как что взошло. Ей и карты в руки на эту часть. Тыкву, кабачок, дыню будем сажать на самый тёплый край, где мы уже проследили ход тени по доскам. Гречиху бросим лентой на новой целине, а не на старом поле. Ей нужен воздух и солнце, чтобы не полегла. Подсолнухи поставим по кромке — и ветер придержат, и семечко дадут. Кукурузу редкими зубьями вдоль рыхлой полосы у оврага, чтобы и снег задерживала.