Когда подошла очередь сева, я показал на ладони простой приём. Берёте горсть, кидаете легко, как корм курице, чтобы зерно падало не кучей, а росой. Марфа фыркнула: да кому ты это объясняешь, мы не первый день живём. Я только улыбнулся: ладно, говорю для себя. Когда бросили первые пригоршни овса, я прошёл следом, посчитал на шаге, как он лёг, и махнул Никите. Тяни борону. Жерди зашуршали, прикрыли зерно лёгкой крошкой. Ветер был спокойный, ничего не уносило.
Пшеницу сыпали рядом, поплотнее. Пётр подбрасывал из мешка, Ульяна подправляла край, где проседало. Лёнька держал верёвку на другом конце и гордо не уступал взрослым. Я подошёл, поправил ему хват, он усмехнулся: знаю. Я сказал: вижу, что знаешь, держи так и дальше.
К полудню мы прошли половину участка. Сделали привал. Никита сел на колесо, снял шапку, промокнул лоб. Марфа вынула из корзинки куски хлеба, луковицу, кувшин с молоком. Разговор потёк сам собой. Параскева сказала: огород у меня готов, ткань нарезана, дуги стоят, как только отработаем в поле, перейду к рассаде. Дарья добавила: помидоры пока не трогаю, пусть ещё потеплеет. Огурцы накроем тканью на первую неделю, чтобы не прихватило ночью. Я сказал: правильно, май любит проверять терпение.
После привала мы перешли на другой край поля, туда, где гречиха будет. Я взял колышки, прошёл с Марфой и Лёнькой по границе. Марфа спросила: зачем отмечаем сейчас, если сеять будем позже. Я ответил: чтобы не спорить потом, когда в руках мешки, а в груди спешка. Граница любит тишину. Параскева прищурилась: а и верно.
К нам подошёл Матвей, посмотрел на колышки и сказал: спорить будут всё равно, ты готов. Я пожал плечами: пусть спорят, лишь бы руками делали. Он усмехнулся и пошёл к плугу.
В этот день на селе было людно. С раннего утра показалась телега Пахома. На скамье рядом с ним сидела Аксинья, и ещё две подводы катились следом. Люди с соседнего хутора. Мужчины везли инструмент, женщины — сундуки и посуду, дети жались к тюкам. Пахом слез с телеги, обнял Матвея, поздоровался со всеми. Он сказал: полы и стены будем ставить по уму, а на время приютили бы нас по дворам. Матвей кивнул: места хватит, расселим. Никита согласился взять у себя одного мальца с матерью, у Марфы нашлось место для пары девочек, у Петра — для старшего парня, что привык к работе. Аксинью поселили у Параскевы, там тёплый угол и чисто.
Я сказал: строиться начнём не завтра и не послезавтра, строиться начнём между полевыми днями. С утра в поле, после полудня на бревно и стройки. И чтобы не было хаоса, делим работу по неделям. Первая неделя — подвалы и углы под избами, вторая — стены, третья — крыша, четвёртая — печи и полати. Пахом поскрёб затылок: ты и тут всё по порядку кладёшь. Я ответил: иначе не справимся.
На вечер мы с Романом пошли на берег, посмотреть, как держится каменная обвязка у будущей мельницы. Камень мы уложили ещё до марта, и за весну он показал себя честно. В одном месте вода снова пыталась подрыть край. Я присел, потрогал глину под камнем, поднялся и сказал: нужен отвод, короткий, с пологим входом, чтобы лишняя струя уходила в боковой карман, а не била прямо. Давайте сделаем ровный вход и выход. Если не сработает — забросаем обратно, потеряем полдня и пару корзин камня.
Матвей посмотрел на меня внимательно: ты уверен. Я сказал: да. Он кивнул: делаем. Роман с Ефимом взяли лопаты, Лёнька таскал корзины. За час мы вырезали боковую ложбину, выстелили её галечником, сверху притрусили глиной и мелким камнем. Поставили два плетня для направляющей. На следующий день вода пошла через новый ход и перестала бить в край.
Дни пошли густые. На третий день мы закрыли основной посев овса, добили пшеницу и перешли к огородам. У Никиты под окном стояли ящики с рассадой помидоров, у Параскевы — лотки с зеленью. Дарья ходила от двора к двору, смотрела на укрытия, спрашивала, не душно ли под тканью, и говорила: приподнимайте на час в полдень, давайте воздуху ходить. Марфа устроила обмен ростками, чтобы у всех был набор, а не по одной культуре. Ульяна учила девочек аккуратно подсыпать к стеблю, не ломая корень. Аграфена смастерила из прутьев дуги, лёгкие и крепкие, поставила их над грядой кабачков и дынь. Мы говорили мало, но смеялись чаще, чем зимой, потому что на глазах зелень росла.
Параллельно шли стройки. Пахом с мужиками вкапывали углы под будущие избы. Ефим с Петром рубили пазы, Роман привозил брёвна, иногда брал лошадь у Матвея, если та была свободна. Женщины готовили на общий куток горячее, в каждой дворовой печи что-то да пеклось. Детвора тёрла мох на прокладки, чтобы не дуло между венцами.