— Что я скажу хозяину? — в недоумении развел руками лакей.
— Скажи ему, что депутат Коммуны Жозеф Бантар решил проверить, крепок ли материал, из которого сделана мебель. Если фортепиано выдержит версальские снаряды, оно будет вам возвращено! — крикнул Жозеф под дружный хохот окружающих.
— Ну-с, теперь, кажется, все в порядке! — сказал Жозеф, с удовлетворением оглядывая баррикаду и вытирая платком пот, струившийся со лба и щек.
— Нам надо выбрать пароль, — сказал Люсьен. — Ты приказал мне поставить часовых, я должен передать им пароль…
— Да, это важный вопрос. Но здесь не совсем подходящая для этого обстановка. Вон там, за бочками, пожалуй, самое укромное место. Я надеюсь, что эти бочки не имеют ушей, — и Жозеф ткнул ногой в одну из них.
Убедившись, что поблизости никого нет и что прикрытие из бочек достаточно надежно, Жозеф сказал Мадлен и Люсьену:
— Ну, друзья, теперь мы одни. Мы можем и должны быть вполне откровенны, так как ничто не может поколебать нашу веру и мужество. Собрав все силы в кулак, версальцы атакуют Париж. Теперь или никогда! Париж должен устоять! Нас немного, но мы не дрогнем! Я придаю большое значение баррикаде на улице Рампоно. Она — ключ всей позиции. Враг не должен пройти через нее. Мы погибнем, но не сдадимся. Предлагаю паролем взять девиз: «Коммуна или смерть!» Принято? — полувопросительно сказал он.
— Да, да! — подтвердили Люсьен и Мадлен.
— Ну и прекрасно! Сейчас я отправлюсь в мэрию, чтобы закончить кое-какие гражданские дела. Их, к сожалению, много, больше, чем я бы хотел! Но об этом теперь сожалеть поздно. Сбор, друзья, я назначаю к восьми часам. Теперь, Люсьен, особое дело к тебе. Все должно быть дважды, трижды проверено самым тщательным образом.
— Дядя Жозеф, дядя Жозеф! — послышался голос Кри-Кри.
— Что тебе, сынок? Мы кончили наш разговор. Иди сюда!
— Там тебя спрашивает Виктор Лимож.
У баррикады, грациозно облокотившись на мешок с песком, стоял Лимож с вдохновенным лицом.
Увидев Жозефа, Лимож снял свою мягкую шляпу и церемонно раскланялся.
— Делегат Бантар, — сказал он, — вы знаете меня…
— Вы поэт Виктор Лимож! Ваши стихи и песни распевает весь рабочий Париж. Вы хорошо делаете свое дело, и Коммуна благодарна вам.
— Я не только поэт, я еще и гражданин, — гордо заявил Лимож. — Я пришел просить вас, депутат Бантар, принять меня на вашу баррикаду.
— Вы поэт, — сказал Жозеф, подумав, — вам незачем итти на баррикаду. Каждый из нас способен воевать, но не каждый может быть хорошим поэтом!
— Нет, гражданин депутат, — настаивал Лимож, — теперь, когда Коммуне грозит смертельная опасность, я хочу делать то, что может сделать каждый: отдать за Коммуну свою жизнь.
— А вы умеете стрелять? — спросил Жозеф.
— Я бью без промаха, когда мишень мне ненавистна!
— Вы получите ружье, Лимож, и пусть ваши пули будут бить так же метко, как ваши стихи!
Нужно ли описывать, какое впечатление произвел на Кри-Кри этот короткий разговор!
Если до этого мальчик все еще не знал, как начать разговор с Жозефом, то теперь он больше не колебался.
— Но ведь и я бью птицу на лету! — вскричал он, подбежав к Жозефу. — Ты можешь быть спокоен, дядя Жозеф, я не выпущу зря ни одной пули!
— Молчи, Шарло! Мы с тобой об этом уже договорились — и баста!
Но Кри-Кри на этот раз был решителен и настойчив.
— Почему ты мне не доверяешь? — сказал он с дрожью в голосе. — Если ты не хочешь меня взять в свой отряд, позволь мне пойти в батальон Питомцев Коммуны, куда уже вступил Гастон Клэр.
— В самом деле, гражданин Бантар, — поддержал мальчика Лимож, — почему вы отказываете молодому коммунару в том, на что имеет право каждый, кто ненавидит врагов рабочего Парижа? — И заметив, что взволнованный Бантар приблизился к мальчику и обнял его за плечи, Лимож добавил: — Дайте Кри-Кри шаспо и, прошу вас, поставьте его рядом со мной.
Бантар колебался. Он даже казался растерянным, чего нельзя было ожидать от этого решительного человека. Прошло несколько мгновений, и Бантар, обращаясь к Кри-Кри, произнес тихо и мягко:
— Не сердись на меня, мой мальчик, но наш уговор должен остаться в силе: ты возьмешь ружье после того, как я выйду из строя.
Потом, взяв мальчика под руку, он сказал:
— Пойдем, Шарло, я объясню тебе кое-что, о чем, в сущности, я должен был тебе сказать раньше.
Отойдя недалеко от баррикады, они сели на скамью, и Бантар, все еще держа Кри-Кри за руку, сказал: