— Ну, так вот, даю тебе поручение, Лимож, научи эту дурочку не только закрывать окна, но и прятаться в глубине комнаты.
— Я не принимаю этого поручения, — обиженно сказал Лимож. — Пусть идет Этьен. Вы никак не можете забыть, что я поэт, и стараетесь не давать мне боевых поручений, заменяя их вот такими. Однако я пришел сюда не за тем, чтобы писать стихи!
— Ну что же, — рассмеялся Этьен. — Тебя обижает такое поручение, а меня радует. Я с удовольствием познакомлюсь с этой девушкой.
На звонок Этьена двери открыла молодая хорошенькая девушка. На ней был белый кружевной передник, светлые пепельные волосы были украшены наколкой, какую носили горничные хороших домов.
— Зачем вы открываете окна, мадемуазель? Это опасно. Когда начнется стрельба, вы можете пострадать, — сказал Этьен.
— Когда стреляют, я закрываю окна и даже ставни, — беспечно ответила девушка.
— Однако вы не из трусливых. Ведь атака может начаться с минуты на минуту. Зачем вы вообще здесь? Ведь из этого дома все ушли.
— Я горничная мадемуазель Пелажи, — словоохотливо начала девушка. — Знаете мадемуазель Пелажи?
— Нет, я никого здесь не знаю.
— Да что вы! Ее все знают. Она такая богомольная и очень, очень богата… Когда начались все эти волнения, мадемуазель Пелажи уехала…
— Куда?
— Да, наверное, туда, куда выехали все богачи, в Версаль. Ценности она все захватила с собой, но квартиру оставила на мое попечение, — с оттенком хвастовства сказала девушка. — Она позвала меня и строго сказала: «Жюли, ты честная девушка и до сих пор ни в чем плохом не замечена. Ты отвечаешь за имущество. Если что-нибудь будет повреждено, я вычту убытки из твоего жалованья».
— Твоя барыня не сомневается в том, что вернется на насиженное местечко! — гневно вскричал Этьен.
— Ну, конечно. — Девушка развела руками. Этьен не успел ничего ответить. Где-то неподалеку ухнуло орудие. От его гула затряслась вся квартира, и оконное стекло мелкими осколками посыпалось на пол.
— Это моя вина, я не уберегла стекла! — в ужасе вскрикнула Жюли, бросаясь к окну.
— Сумасшедшая! — крикнул Этьен, оттаскивая девушку. — Из-за чего вы рискуете жизнью?
Случайно Этьен бросил взгляд из окна, и то, что он увидел внизу, заставило его вздрогнуть.
Там, позади баррикады, ползли версальские солдаты. У переднего в руке был фонарик, маленький движущийся огонек. Недолго размышляя, Этьен вскочил на комод, опустился на колено и прицелился… Раздался выстрел. Жюли с криком, закрыв лицо фартуком, бросилась к дверям.
Человек с фонариком лежал на земле неподвижно. Двое других поняли, откуда был выпущен заряд. Первый из них навел ружье, целясь в Этьена. Этьен, спрыгнув с комода, придвинул его к окну, нагромоздил на него стулья, мягкие пуфы, подушки с дивана.
— Что вы делаете! Что скажет мадемуазель Пелажи! — раздался плачущий голос Жюли. — Она вычтет все убытки из моего жалованья.
Выстрел Этьена послужил сигналом. Жозеф и проснувшиеся бойцы схватились за оружие. Завязался бой.
Этьен поторопился к своим. Но Жюли задержала его. Протягивая ему листок бумаги, она умоляюще попросила:
— Только одну секунду! Напишите вот здесь, что не по моей вине повреждено трюмо. Мадемуазель Пелажи мне ни за что не поверит.
Как ни серьезно было положение, Этьен не мог удержать улыбки. Он схватил было карандаш, протянутый ему девушкой, но с улицы призывно доносились частые выстрелы. Этьен бросил карандаш и, убегая, крикнул:
— Сейчас некогда. Кончится перестрелка, приходи на баррикаду за удостоверением.
Этьен подоспел, когда бой был в полном разгаре. Дрались в штыки, в рукопашную. Когда затихло сражение, стали подсчитывать оставшихся в живых. Невредимых и раненых всего оказалось сорок пять человек, около восьмидесяти коммунаров погибло. Способных продолжать бой осталось только семнадцать человек.
Люсьена нашли лежащим за бочкой с забинтованной головой. Притворившись раненым, он сам сделал себе перевязку и отказался итти в госпиталь.
Было уже около двенадцати часов ночи, когда Кри-Кри добрался наконец до улицы Рампоно.
Пули свистели вокруг. Улица и переулки были пусты. Только изредка проходил патруль, окликая прохожих.
— Пароль? — спросил патрульный, когда Кри-Кри стремительно подбежал к воротам, которые открывали доступ к баррикаде.
— Коммуна или смерть! — с дрожью в голосе и со страхом произнес Кри-Кри.
Он называл пароль, но как он хотел ошибиться! Как хотел, чтобы произнесенный им пароль оказался неверным! Ах, если бы это было так, тогда подслушанный разговор оказался бы только недоразумением и, значит, Люсьен не предатель! Но… Кри-Кри услыхал в ответ: