— Проходи, малыш!
Теперь уже нет никаких сомнений, Капораль — изменник, и в руках этого предателя сейчас жизнь дяди Жозефз.
В тот момент, когда Кри-Кри приблизился наконец к самой баррикаде и издали заметил Бантара, раздался взрыв упавшего снаряда. С минуту оглушенный Кри-Кри ничего не мог различить в дыму, а затем, когда дым рассеялся, он увидел, что Жозеф лежит на спине, одна рука у него подвернулась под спину, а другая заброшена над головой и упирается в мешок с песком. Шаспо его лежит рядом.
«Жозеф убит!» — эта страшная мысль, как молния, пронизала его сознание.
— Дядя Жозеф! — закричал он, подбегая и наклоняясь к лежащему Бантару, которого окружило несколько человек, чтобы оказать помощь.
Жозеф открыл глаза. Он попытался встать, но это ему не удавалось.
— Ну нет, шалишь, — тихо, но твердо произнес он, — от первой пули я не собираюсь умирать!
Заметив Кри-Кри, он сделал новое усилие и, облокотившись на мешок, поднял голову.
— Шарло, — сказал он, — ты пришел во-время. Мои руки уже не в состоянии держать шаспо. Возьми его!
Кри-Кри схватил лежавшее рядом с Жозефом ружье и, сжимая его в руках, дрожа от волнения, произнес:
— Клянусь, что это шаспо никогда не достанется врагам Коммуны!
Но Жозеф ничего не ответил. Он впал в забытье.
Только сейчас Кри-Кри вспомнил о Люсьене, об измене, о необходимости предупредить предательство. Вид умирающего Жозефа вытеснил эти мысли из его сознания. Но Жозеф жив, он передал ему свое ружье, и Кри-Кри снова почувствовал себя готовым к борьбе. Он оглянулся и увидел Люсьена Капораля. Следя за Кри-Кри полными страха глазами, он в то же время быстро разматывал белый бинт, которым была обвязана его голова. Теперь уже незачем было притворяться раненым. Пылающие ненавистью глаза Кри-Кри, обращенные на него, не оставляли больше никаких сомнений: Кри-Кри знал все.
Капораль решил, что успеет дать сигнал своим раньше, чем мальчик придет в себя от разгрома на баррикаде. Наколов на штык белую повязку, он стремительно вскочил на бочку у стены. Размахивая самодельным белым флагом, он крикнул:
— Входите! Здесь никого нет!
Он уже поднял ногу, чтобы перелезть через стену к версальцам, но опоздал. Раздался выстрел, и Капораль мертвый упал по ту сторону баррикады.
Раздался выстрел, и Капораль мертвый упал по ту сторону баррикады.
А Кри-Кри, застыв на месте, все смотрел в одну точку, туда, куда попала его пуля; там трепетал белый флаг, водруженный на штыке: выпавшее ружье Капораля застряло между бочкой и стеной.
Кри-Кри весь дрожал.
— Ничего, ничего, мой мальчик. Ты хорошо начал. Мое шаспо попало в верные руки…
Это говорил Жозеф. Он услыхал выкрик Капораля, выстрел Кри-Кри и все понял. Теперь, собрав остатки сил, он приподнялся и с любовью и надеждой смотрел на мальчика. Кри-Кри, опустившись перед Жозефом на колени, спешил все рассказать ему:
— Люсьен — предатель! Он открыл пароль версальцам.
Наступила тишина. Белый флаг, поднятый Капоралем, и смерть предателя вызвали заминку среди версальцев. Атака была приостановлена.
Тишину прорезал резкий разгневанный голос Мадлен, появившейся в сопровождении нескольких раненых, приведенных ею из госпиталя:
— Что это значит? Мы сдаемся? Сдаемся в руки этих палачей?
Она шла, или, вернее, бежала, прямо к белому флагу. Кри-Кри сразу понял причину ее гнева. Он ловко вскочил на бочку и ударом своего шаспо сбил белую повязку.
Мадлен, еще ничего не понимая и не замечая лежащего Жозефа, обрушилась теперь на Кри-Кри:
— Это ты, дрянной трусишка, вывесил белый флаг?.. Жозеф! — Голос Мадлен раздавался резко и гулко. — Где Люсьен?
Все молчали.
— Жозеф!..
Только теперь она увидела раненого Бантара, которого обступили товарищи.
— Жозеф ранен?
Она бросилась к нему, опустилась на колени и стала быстро забинтовывать его рану. Кончив перевязку, она подложила ему под голову чью-то куртку и повернулась к ближайшему федерату. Стараясь быть спокойной, Мадлен спросила:
— Люсьен убит?
Федерат опустил глаза и ничего не ответил.
Но слабым голосом заговорил Жозеф:
— Мадлен! Будь мужественна!..
Мадлен закрыла лицо руками.
— Люсьен убит… — тихо сказала она.
— Приготовься к худшему, — прерывающимся голосом произнес Жозеф. — Люсьен… — и Жозеф умолк; силы покинули его, и фраза осталась неоконченной.
— Это Люсьен выкинул белый флаг, — как бы продолжая слова командира, сказал Этьен, приблизившись к Мадлен.