— Не стройте из себя того, кто похож на меня. Я никогда не был бы настолько идиотом, чтобы перейти дорогу не одной криминальной семье, а двум. Никакая власть не стоит такой мишени на спине.
— Это говорит человек, у которого она есть, — парирует он. — Да ладно. Я не прошу ничего на высшем уровне. Сделайте меня капо. У вас нет такого в этом районе.
Мне неприятно знать, что он все еще в курсе некоторых внутренних процессов нашей организации. Андреа, мой капо по городу, был застрелен почти год назад. Мы отомстили немедленно, и Братва потеряла пятерых своих в обмен на моего одного. С тех пор Рафф пытается заставить меня повысить Нико. Он надеется, что мы с ним сможем поладить и работать вместе на более высоком уровне, но это случится только через мой труп.
— Я скажу вам, что сделаю, — говорю я. — Вопреки здравому смыслу, я позволю вам вернуться в семью, но вы начинаете с низов.
— Шестеркой? Можете просто плюнуть мне в лицо.
— Солдатом, — поправляю я его. — Никакой черной работы, но вам придется подниматься, как и всем остальным.
Он смотрит на меня в упор.
— Я хотел власти.
— И вы ее получите. Быть в организации — это власть.
Откинувшись на спинку стула, он барабанит пальцами по столу, будто обдумывает. Будто есть что обдумывать. Я уже не хотел сюда приходить, но наблюдать, как он притворяется, будто я не предлагаю ему спасательный круг вопреки здравому смыслу? Что ж, это заставляет меня хотеть сжать руки на его горле еще сильнее.
— У меня нет столько времени, Форбс, — строго говорю я. — И я не тот человек, чье время стоит тратить. Подписывайте бумаги, пока я не забрал предложение обратно.
Далтон берет ручку и хватает один из документов, которые протягивает ему Маурисио, но прямо перед тем, как подписать, останавливается.
— Откуда мне знать, что моя дочь еще жива?
Я чувствую, как остатки моего терпения тают.
— Могу показать царапины, которые она оставила у меня на спине прошлой ночью. Как вам такое?
Нико кашляет, маскируя смех, а Бени рядом со мной с трудом сдерживает улыбку. Если этот ублюдок хочет играть в игры, мы можем поиграть.
Его хватка на бумаге усиливается, сминая ее посередине.
— Пошел ты, кусок дерьма.
— Нет, это ты пошел. Не сиди тут и не притворяйся, будто тебе есть до нее дело.
Что-то будто щелкает и меняется в Далтоне, когда он перестает притворяться и зловеще улыбается.
— Ты прав. Нет. По крайней мере, после того, как она стала бесполезной для Дмитрия, переспав с такими, как ты. — Темный смех вырывается из его горла. — Но мне известно, что тебе — есть, поэтому я не могу дождаться, когда это уничтожит тебя.
Мои глаза сужаются, а Бени наклоняется.
— Он тянет время.
Далтон слышит и усмехается.
— Правда? Или я просто приманка?
В животе возникает тяжесть, когда я смотрю на Романа.
— Позвони Паоло и убедись, что Саксон в безопасности.
Он кивает и исчезает в задней части комнаты, пока Далтон сидит с самодовольной ухмылкой. Ухмылкой, которую я бы с удовольствием стер с его лица. В комнате тишина, если не считать насвистывания Далтона, пока Ро не возвращается.
— Он не ответил, — говорит он мне.
Далтон мычит.
— Я так и думал. Бедняга. Надеюсь, с ним все в порядке.
Через секунду я уже на ногах и по ту сторону стола. Я хватаю Далтона за воротник и прижимаю к стене.
— Говори, какого хрена ты натворил, пока я не оторвал тебе голову.
— Ты был прав насчет лояльности, — цедит он. — Это ценное качество, когда они действительно тебе преданы.
Я достаю нож и приставляю к его горлу, чувствуя, как лезвие врезается в кожу.
— Давай, — дразнит он. — Убей меня. Это ничего не изменит. К тому времени, как ты доберешься до Саксон, она уже будет мертва.
В ту ночь, когда я лишил Саксон девственности, я честно думал, что спасаю ее. Конечно, желание сильнее, чем потребность дышать, сыграло свою роль в том, что я так легко поддался этой идее, но знание того, что я делаю ее бесполезной для Дмитрия, было моей главной целью. Я понятия не имел, что Далтон опустится так низко, что примет участие в убийстве собственной дочери.