— Я видел доказательства! Уйди с дороги, блядь!
— Кейдж, ты меня не слышишь! — кричит она в панике. — Это не она! Это была не она!
— Откуда ты можешь быть так уверена?
Плечи Саксон опускаются.
— Потому что я знаю, кто это сделал!
Моя рука опускается, нежеланное замешательство закрадывается в душу.
— Ну, поделишься с гребанным классом?
Она делает три шага ко мне, кладя руки мне на грудь.
— Нет, потому что это не твоя битва. Эта битва моя.
Виола падает на землю, наконец-то получив возможность дышать, в то время как Нико и Рафф оба облегченно выдыхают. Но они сами далеки от прощения. Виола может быть невиновна, но Нико ослушался прямых приказов, а Рафф очень ясно дал понять свою позицию, когда решил спрятать их от меня.
— Иди зашей это, а затем я жду вас двоих у себя, — говорю я им обоим. — Нам нужно кое-что обсудить.
Оба кивают и покидают комнату, пока мой взгляд встречается с Виолой. Она смотрит на меня с неподдельным страхом, очевидно боясь, что я передумаю и пущу пулю прямо между ее глаз, но Саксон хватает меня за руку и выводит из комнаты прежде, чем я успеваю. И если судить по рыданиям, которые она издает, когда я ухожу, послание ясно — Саксон неприкосновенна.
Мы втроем сидим в машине, Саксон снова смотрит в окно, пока Бени ведет машину. Я смотрю на нее, но она не встречается со мной взглядом. Повернувшись обратно, я провожу пальцами по волосам.
— Ты действительно не скажешь мне, кто в тебя стрелял? — спрашиваю я с раздражением.
Она не отвечает, но я замечаю в зеркале заднего вида одну-единственную слезу, скользящую по ее лицу.
Я ломаю голову, пытаясь понять, кто это мог быть. Мало того, что они должны были застрелить Саксон, им пришлось убить Паоло, чтобы выманить ее из дома. Я видел видео убийства Паоло, и это определенно была женщина. У большинства женщин не хватит духу перерезать кому-то горло, как и силы поставить мужчину в такое положение, но у Виолы есть. Поэтому я был так уверен, что это она. Но кто-то приложил огромные усилия, чтобы заставить нас в это поверить, и мы чуть не попались в их ловушку.
— Что будем делать с членом Братвы в сарае? — спрашивает Бени. — Избавимся от него?
Я провожу рукой по щетине на подбородке.
— Оставь его. Он плохо переносит боль и поет как канарейка. Он может нам пригодиться.
Большинство людей бегут от тьмы. Они боятся ее так, что им трудно отличить реальность от вымысла. В конце концов, именно там играют все монстры и демоны. Я же, наоборот, принимаю ее. Мои демоны обнимают меня и убаюкивают по ночам, а тьма нависает, наклоняясь поцеловать меня в лоб. Они приносят мне покой и защищают от моей боли.
Я смотрю в окно своей спальни, мой взгляд прикован к сараю в дальнем углу. Я видела, как Кейдж и Бени входили и выходили оттуда несколько раз, но мне никогда не приходило в голову, что там может быть, до сих пор. Подслушанный разговор о том, что там кто-то есть, привлек мое внимание и зажал его в тиски, и теперь мой разум все глубже и глубже погружается в размышления о том, какова та часть жизни Кейджа.
Стук в дверь спальни отвлекает мое внимание от окна, и я смотрю на телевизор так, будто все это время была поглощена шоу «Я вешу 300 кг». Когда дверь со скрипом открывается, я смотрю и вижу, как Виола просовывает голову. Она застенчиво улыбается мне, что ей совершенно не идет.
— Не возражаешь, если я войду?
Я склоняю голову набок.
— Зачем? Хочешь закончить то, что начала?
Ее глаза расширяются, она вбегает внутрь и закрывает за собой дверь.
— О Боже, это не смешно. Кейдж пристрелит меня, если услышит, как ты это говоришь.
— Может, я этого и добиваюсь.
Она скрещивает руки на груди.
— Я не та, кто в тебя стрелял, и мы обе это знаем.
Я фыркаю.
— Нет, но это не значит, что ты не заноза королевского размера в моей заднице.
— Собственно, поэтому я здесь. — Она подходит и садится на край кровати. — Думаю, мы с тобой начали не с той ноги.
Приподняв одну бровь, я мычу.
— Вот как?
— Именно так, — говорит она. — Я составила мнение, не успев узнать тебя по-настоящему, и это было неправильно с моей стороны. В конце концов, ты не можешь быть настолько плохой. Ты не дала Кейджу меня убить.
— Я все еще могу, — тяну я и делаю глоток вина.
Тяжелый вздох слетает с ее губ, когда она пододвигается ближе.