— Я хочу загладить свою вину перед тобой.
Это, должно быть, шутка. Возможно, она не та, кто в меня стрелял, но Виола, которую я знаю, танцевала бы на моей могиле. И все же я поддаюсь, потому что мне любопытно.
— И как ты планируешь это сделать?
Она ухмыляется.
— Став твоей подругой, как же иначе.
Я давлюсь воздухом, вся эта идея кажется абсурдной.
— Ага, я пас. Спасибо, конечно.
Это девушка, которая больше всего на свете хочет оттолкнуть меня от Кейджа. Она недооценивает меня, если думает, что я выросла в мире, где девизом не является «держи друзей близко, а врагов еще ближе».
— Ой, да ладно, — настаивает она. — По мнению мира, ты мертва. Думаю, это должно ощущаться довольно одиноко.
Уголок моего рта приподнимается.
— Не волнуйся. У меня есть Кейдж.
Она издает звук отвращения.
— Так вот в чем дело? Милая, он держал пистолет у моей головы. Та часть меня, которая думала, что у нас с ним есть будущее, сгорела дотла, когда он две недели подряд охотился на меня, как на лису в лесу. Верить в то, что у этого человека есть будущее с кем-то, кроме тебя, было бы идиотизмом.
Что ж, по крайней мере, она немного более приземлена в реальности, чем раньше, но я все еще не собираюсь записываться в команду Виолы.
— Серьезно, спасибо, но нет. Меня вполне устраивает мой маленький пузырь.
Приложив палец к губам, она оглядывает меня, словно обдумывая мои слова.
— Хм. Нет. Я покорю тебя, Саксон Форбс. Вот увидишь. Поверь мне.
Я смотрю ей в глаза и говорю с максимальной искренностью, на которую способна в своей жизни.
— Я никому не верю.
— Будешь, — говорит она, не принимая отказа.
Мы с ней сидим в неловком молчании больше часа. Я смотрю телевизор, пока Виола листает телефон, пытаясь показать мне пару забавных мемов или обсуждая, во что какая-то знаменитость была одета прошлой ночью. И лично мне плевать, было ли у Брэда и Дженнифер эпическое воссоединение на глазах у всего мира, но ей точно нет.
Кейдж входит в комнату и замирает, увидев Виолу, сидящую рядом со мной на кровати, и через несколько секунд его рука ложится на нож, который он всегда носит в кармане. Его взгляд перемещается с меня на нее, и я слышу, как у нее перехватывает дыхание. Она действительно боится его, и мысль об этом радует меня больше, чем следовало бы.
— Вон, — приказывает он Виоле.
Она соскальзывает с кровати и вылетает за дверь, как ребенок, которого поймали с рукой в банке с печеньем. Тем временем Кейдж подходит ко мне.
— Ты в порядке? Она тебя обидела?
Я мычу.
— Если я скажу «да», ты сделаешь так, чтобы она больше никогда не возвращалась?
— Да, — серьезно отвечает он. — Только скажи слово. Все, что захочешь.
Это заманчиво, правда. Мысль о том, что Виола пытается стать моей подругой, заставляет мою кожу покрываться мурашками. Если честно, в этой женщине нет ничего, что мне нравилось бы. Но убить ее значит создать проблемы для Кейджа в отношениях с Нико и Раффом, и я просто не считаю, что избавиться от нее стоит таких хлопот.
— Все в порядке, — говорю я ему. — Она просто пыталась поблагодарить меня за то, что я спасла ей жизнь.
Он снимает пиджак и идет вешать его в шкаф.
— Я все еще не до конца понимаю, почему ты это сделала.
С тех пор как я разгромила свою комнату, меня окончательно переселили в хозяйскую спальню к Кейджу. И прежде чем вы подумаете обо всех непристойностях, которые там могут происходить, скажу вам — их нет. Нельзя отрицать, что он обо мне заботится. Он предельно ясно дал это понять тем, как готов буквально убивать ради меня. Но он также обращается со мной как с хрусталем; будто одно неверное движение разобьет меня на миллион осколков. И, может быть, он прав, а может быть, мне просто нужно, чтобы он схватил меня за горло и, блядь, взял командование на себя.
— Честно? Я тоже, — говорю я ему, пока он раздевается до трусов и ложится в кровать.
Он усмехается, наклоняясь и целуя меня в лоб.
— Что ж, завтра мы поговорим о том, кто в тебя стрелял. Я не собираюсь жить в мире, где они существуют безнаказанно.
Мои мысли возвращаются к той ночи.
Мучительная боль, разрывавшая мой живот.
Жар от огня, из-за которого было трудно дышать.
Звук ее каблуков, цокающих по полу, когда она оставила меня умирать, врезался в мою память, прокручиваясь на бесконечном повторе и преследуя меня в моих самых темных кошмарах.