Я хожу по комнате взад-вперед, ожидая, когда он вернется с похорон. Я бы смотрела в окно, если бы не два охранника, стоящих перед домом. Они думают, что дом пуст, и если бы они увидели якобы мертвую девушку в окне, то либо обделались бы, либо ворвались бы в дом.
Я предпочитаю не выяснять, что из этого произошло бы.
На часах полдень, когда он наконец входит в дверь. Мои носки скользят по полу, когда я вскакиваю с дивана и бросаюсь к нему, но, подойдя ближе, я останавливаюсь. Он выглядит так, будто за одно утро состарился на сто лет, и у него на губе новый порез, которого не было, когда он уходил.
— Что, черт возьми, случилось? — спрашиваю я, кладя руку ему на щеку.
— Все в порядке, — отвечает он, бросая пиджак на стул у двери. — Тебе не о чем беспокоиться.
Я беру его за руку и веду к дивану. Он садится, а я встаю у него за спиной и начинаю массировать плечи. В последнее время он словно несет на себе груз всего мира. Потеря собственности мафии, мое почти-смертельное ранение и потеря нашего ребенка, а теперь еще и это.
Рано или поздно он просто сломается, и я надеюсь, что смогу вернуть его с края пропасти, прежде чем он упадет. Я наклоняюсь вперед, скользя руками по его груди и расстегивая пуговицы одну за другой, целуя его шею. Сначала он молчит, но как только мои руки касаются его кожи, он начинает тихонько стонать. Прижав губы к его уху, я шепчу то же, что он сказал мне.
Единственное, что помогло мне не сойти с ума.
— Вымести это на мне.
Он поворачивается ко мне, и на его лице появляется восхитительная улыбка.
— Ты не знаешь, о чем просишь.
— Проверь меня, — уверенно говорю я. — Со всей силы. Так жестко, как тебе нужно. Вымести это на мне.
Схватив за запястье, он перетаскивает меня с другой стороны дивана к себе на колени.
— В конце концов я причиню тебе боль.
— Я выдержу.
Прежде чем он успевает возразить, я прижимаюсь к его губам в жестком поцелуе. Его руки ложатся мне на бедра, и когда я трусь об него, он задерживает дыхание. Словно я невесомая, он подхватывает меня и несет в спальню, захлопывая за собой дверь ногой и бросая меня на кровать.
Его глаза остаются прикованными к моим, когда он расстегивает ремень и бросает его на пол. Он снимает брюки и боксеры одним движением и берет свой член в руки, поглаживая его несколько раз.
— Ладно, Габбана, — говорит он, глядя то на меня, то на свой член. — Покажи, на что ты способна, мать твою.
Ползу по кровати к краю, облизываю губы и беру его в руку. Думаю, я никогда не перестану удивляться тому, насколько он большой. Даже моя рука не может обхватить его полностью. Я смотрю на него сквозь ресницы, целуя кончик.
Он запускает пальцы мне в волосы и тянет ровно настолько, чтобы причинить легкую боль.
— Если бы я хотел, чтобы мне подрочили, я бы сделал это сам. Открой свой гребаный рот и отсоси мне так, будто ты сама этого хочешь.
У меня все сжимается внутри от его слов. Делая, как он велит, я высовываю язык и обхватываю губами его член. Он запрокидывает голову, когда я беру его глубоко.
— Блядь.
Я всегда слышала, что минет — это тяжелая работа. Несса всегда жаловалась на них, как будто это была улица с односторонним движением, где все дают, и ничего не получают взамен, но Кейдж — это совсем другое. Звуки, которые он издает, и то, как он становится еще тверже во рту, только еще больше возбуждает меня.
Я беру в рот столько, сколько могу, двигаясь вперед-назад, но этого мало. Он собирает все мои волосы в кулак и держит их, словно за ручку. Он фиксирует мою голову на месте, толкаясь вперед, заставляя себя войти в самую глотку, и стонет, когда я давлюсь. Когда он отстраняется, нитка слюны тянется от его члена к моим губам, но прежде чем я успеваю ее вытереть, он снова грубо входит.
— Боже мой, твой рот, — стонет он.
Глаза слезятся, когда я давлюсь его членом. Вот что ему нужно — использовать каждую часть моего тела, как ему заблагорассудится, и мне это чертовски нравится. Видеть, как он обращается со мной, будто я неуязвима, — это так заводит.
Когда он насытился, он вытаскивает член и ложится на кровать, медленно поглаживая себя.
— Встань и разденься для меня, — приказывает он. — Я хочу увидеть то, что принадлежит мне.
Я встаю с кровати, берусь за низ своей футболки и медленно снимаю ее через голову. Проводя руками по своей горячей коже, мои пальцы погружаются в пояс джинсов. Я поворачиваюсь, снимая их с ног, и остаюсь только в лифчике и стрингах.