— Твой отец был прав, желая тебе смерти, — цедит он. — Такая трата киски.
Она хихикает, как маленькая психопатка, которой она и стала.
— Говорит тот, кто так хотел мою киску, что, не получив ее, устроил истерику.
Я достаю из кармана шприц-ручку с адреналином, подхожу к Дмитрию и втыкаю ему в ногу.
— Я бы не хотел, чтобы ты отключился во время всего веселья.
Это трюк, которому я научился у Саксон, которая действительно хорошо использует свое медицинское образование. Доза адреналина не даст человеку отключиться, когда боль станет невыносимой, что идеально, потому что я хочу, чтобы он прочувствовал каждую секунду того, что мы с ним сделаем.
Нико держит два больших клейма, которые я изготовил специально для этого случая, а Виола поджигает их паяльной лампой. Когда они оба раскаляются докрасна, он подносит их ко мне.
— Обычно я приберегаю это напоследок, — говорю я ему. — По крайней мере, так было с Евгением и Владом, но я хочу, чтобы ты это прочувствовал. Жжение от их инициалов будет саднить на фоне всего остального, что мы с тобой сделаем, пока ты не начнешь молить о смерти.
Одновременно мы с Нико прижимаем клейма к его груди, выжигая инициалы A.M. и Р.M. на его плоти. Он стискивает зубы, чтобы не доставить нам удовольствия слышать его крик. Он и не знает, что это наименее болезненное из того, что мы для него приготовили.
— Пошел ты, гребаный макаронник, — кричит он мне.
Я усмехаюсь, бросая клеймо на землю. После сегодняшнего дня оно мне не понадобится.
Моя жажда мести тем, кто украл у меня, умирает вместе с ним.
Схватив трубу, достаточно широкую, чтобы в нее пролез бейсбольный мяч, с воронкой на одном конце, и ведро, Нико направляется к Дмитрию. Запах, исходящий от этого, заставляет меня отвернуться и зарыться носом в волосы Саксон. Она тихонько посмеивается надо мной.
— Такой неженка, — шепчет она.
— Открой рот, — приказывает Нико.
Дмитрий плюет в него, капли слюны попадают на ботинок.
— Ты такой же слабак, как и твой отец.
Я смотрю, как Нико медленно кивает, а затем протягивает руку. Виола передает ему металлическое приспособление, и Нико надевает его на голову Дмитрию. Металл разрезает ему губу, с силой вонзаясь в рот и разжимая челюсти. Когда доступ открыт, Нико заталкивает трубу ему в рот и до половины в глотку. Он берет из ведра самый настоящий половник и начинает заливать жидкость в воронку.
— Что это, блядь, такое? — спрашиваю я, морщась от запаха.
Он пожимает плечами.
— Моча, дерьмо, окурки? Я попросил Романа достать это из биотуалета на стройке.
Меня чуть не выворачивает, когда я вижу, как эта дрянь течет по трубке в горло Дмитрия, несмотря на его сопротивление.
— Ро нужно повышение.
Когда он считает, что достаточно, Нико вырывает трубку изо рта и снимает приспособление с головы. Дмитрия сразу же начинает тошнить, он выблевывает часть того, что Нико только что влил ему в желудок. Смесь дерьма и желудочного сока выплескивается изо рта.
— Наслаждайся этим вкусом во рту, — цедит Нико.
Дмитрий пытается крикнуть оскорбления в ответ, но каждые несколько секунд его слова прерываются рвотными позывами.
Мы с Саксон следующие. Я хватаю самые острые секаторы, а она берет раскаленное железо. Она подходит к нему, и он смотрит на нее.
— Жаль, что ты такая шлюха, — хрипит он. — Я бы повеселился, избивая тебя.
Она не отвечает. Вместо этого она усмехается, хватает его за руку и поднимает мизинец. Дмитрий ревет, пока мы один за другим отрезаем ему пальцы, прижигая раны железом. Где-то на середине Саксон морщится и отворачивается.
— Становишься мягкой, Габбана? — спрашиваю я, отрезая ему указательный палец, а она прижигает оставшуюся рану.
Она держит голову как можно дальше от Дмитрия.
— Нет. У него просто, блядь, изо рта воняет. Нико, нельзя было приберечь это дерьмо напоследок?
— Прямо перед смертью, чтобы он не успел это почувствовать? — спорит он. — Какой в этом кайф?
— Справедливо, — соглашается Саксон.
Когда все его пальцы исчезают, мы отступаем и любуемся культями, которые теперь у него вместо рук. Там, где когда-то были пальцы, — черные, обожженные железом, и запах горелой кожи добавляется к вони дерьма и рвоты.
Виола стоит, прижав палец к губам, наблюдая за ним.
— Поднимите его. Мне нужно, чтобы он висел.
Переглянувшись с Нико, мы действуем вместе. Мы отцепляем его ровно настолько, чтобы связать руки за спиной. Подняв, ведем его к крюку, свисающему с потолка. Саксон нажимает кнопку, поднимая его в воздух и вывихнув ему руки под таким углом.