Я держу голову опущенной, пока мы не заходим внутрь, но когда заходим, я не могу не восхититься тем, как здесь невероятно. Посещение таких мероприятий — одно из моих самых нелюбимых воспоминаний из детства. А выросшая с богатыми родителями, я их посетила много. Но быть здесь с Кейджем, и будучи достаточно взрослой, чтобы пить, я не совсем против.
— Для кучки людей, чья жизнь — сплошное преступление, вы любите сорить деньгами на вечеринках, — дразню я.
Виола усмехается.
— Так они компенсируют то, что у них в штанах.
Я кружусь в руках Кейджа и кладу руки ему на грудь.
— Если я напою тебя, я увижу, что у тебя в штанах?
Он кладет руку мне на поясницу и притягивает ближе.
— Тебе достаточно просто попросить, детка. Алкоголь не нужен.
Виола смотрит на нас и закатывает глаза.
— Какими бы милыми вы, голубки, ни были, если вы не уменьшите свои проявления чувств на людях, Далтон раскусит ваш секрет за пять секунд. Он тупой, но не слепой.
Она права, поэтому мы с Кейджем немного отдаляемся друг от друга, но это не мешает мне подколоть ее. К тому же, она это заслужила, назвав меня Алекси.
— О, Эллис, — дразню я. — Всегда такая благоразумная.
Бени хмурит брови, глядя на нас.
— Что еще нахрен за Эллис?
— Это бар, там? — спрашивает Виола, меняя тему. — Отлично. Я умираю от жажды.
Середина ночи уже прошла, и я начинаю думать, что мой отец не появится, когда замечаю его в углу зала. Он разговаривает с несколькими мужчинами в дорогих костюмах, без сомнения, рассказывая ложь, которая выставляет его порядочным человеком. Единственное, чего не хватает, — моей матери под руку.
Я незаметно оглядываюсь в поисках ее следов, но их нет. Хотя это, наверное, к лучшему. Если кто и сможет узнать меня под маскировкой, так это она.
Кейдж осторожно кружит меня по танцполу, но каждый раз, притягивая ближе, шепчет мне на ухо очередное оскорбление в чей-то адрес.
— Видишь парня в синем костюме слева? — бормочет он.
Я нахожу того, о ком он говорит, и улыбаюсь.
— Да?
— От него пахнет кошачьей мочой.
Я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться.
— Неправда.
Кейдж усмехается.
— Клянусь Богом. Мне пришлось быть с ним на одной встрече, и мне стоило огромных усилий не облить его ведром мыльной воды.
Так продолжается всю ночь. На танцполе. У бара. За столиком. Я пришла к выводу, что единственные люди здесь, кого он действительно может выносить, — это те, с кем он пришел, и то, зависит от дня недели.
Чувство прожигающего взгляда, направленного в мою сторону, не ускользает от меня, но я знаю, что нельзя встречаться с ним глазами. Это бы меня выдало. Поэтому я продолжаю смотреть на Кейджа и наслаждаюсь с ним вечером почти нормальной жизни. А когда ночь заканчивается и я ложусь в постель, я наслаждаюсь мыслью, что мой отец, вероятно, лежит без сна и гадает, кем была та женщина с Кейджем сегодня вечером.
Но он никогда не догадается, что я для него приготовила.
Быть тем, кого боятся мои враги, — вот как мне нравится. Я никогда не хочу, чтобы они знали мой следующий шаг или чувствовали себя в безопасности. Я хочу, чтобы они знали без тени сомнения: если они перейдут мне дорогу, будут последствия, и мы доведем дело до конца. Но в то же время меня не интересует бесконечная война, которая заставит меня тратить все время на планирование следующего хода.
Именно это привело меня сюда.
Я захожу в Mari Vanna, Бени по одну сторону от меня, Роман по другую. Члены Братвы скалятся на нас, когда мы проходим мимо, желая напасть, но не желая рисковать жизнью сегодня. Мы игнорируем их всех и направляемся прямо вглубь, где сидит новый лидер Братвы. Эрик — молодой мужчина, около сорока пяти, который, скорее всего, не сможет показать Россию на карте, не то что когда-либо там бывать. Но так бывает, когда трое мужчин, правивших десятилетиями, умирают в течение нескольких месяцев.
Когда все поворачиваются, чтобы посмотреть на нас, взгляд Эрика встречается с моим. Он манит нас двумя пальцами, и я сажусь на стул напротив него, а Бени и Ро встают по бокам от меня.
— У тебя много смелости, раз показался здесь после того, что ты сделал с Дмитрием.
Я усмехаюсь и кладу ногу на ногу.
— Почему? Потому что, с моей точки зрения, то, что я сделал, помогло тебе занять место у власти. Или ты не контролируешь своих людей?