Мой дедушка однажды сказал мне, что месть ничего не стоит, и что лучший способ расквитаться с теми, кто меня обидел, — это убить их добротой. Но хотя я очень люблю его, это тот же человек, который говорил мне держать руки при себе, а это совсем не так весело.
Ностальгическое чувство подкрадывается к затылку, когда я прохожу по новому дому моей семьи. Это милое место, намного больше, чем им нужно, на окраине города. Хотя я никогда здесь не жила, в нем чувствуется тепло моей матери. Это одна из вещей, по которым я скучала больше всего.
На стенах висят мои фотографии — то, что преследовало бы моего отца, будь у него совесть. На столике в гостиной стоит фотография меня с мамой. Это когда мы ездили отдыхать на Багамы. Мне шестнадцать, кожа тронута загаром, я счастливо улыбаюсь. Рядом — ваза с цветами. Они выглядят свежими, и меня не удивит, если мама регулярно их меняет — сохраняя память обо мне.
Поднимаясь по лестнице, бабочки на двери выдают, где комната Кайли. Стены выкрашены в розовый цвет, на них наклейки с силуэтами гимнасток и выставлены ее медали. Здесь все пахнет ею, и в груди возникает острая боль от мысли, что я никогда ее больше не увижу. Но так будет лучше.
Спустившись обратно, я иду на кухню, чтобы взять самый острый нож, какой смогу найти. Наш повар всегда очень серьезно относился к ножам. Я просто никогда не думала, что они мне так пригодятся до сих пор.
Когда у меня есть все необходимое, я направляюсь в кабинет отца. Он находится сразу слева от входной двери, сразу за лестницей, с большими стеклянными дверями. Все в нем выглядит точно так же, как в том, что был у него в пентхаусе, единственное отличие — расположение сейфа.
На стене висят фотографии всех его достижений, будто он стал тем, кем можно гордиться. Что за шутка. Интересно, что бы все эти люди подумали о нем, если бы знали правду. Если бы знали, что он пытался отдать свою дочь главе русской мафии в обмен на власть, а когда это не сработало, попытался ее убить.
Но после сегодняшнего дня они будут много о нем знать.
Я сажусь за компьютер и использую все, чему научил меня Бени, чтобы взломать камеры видеонаблюдения. Я удаляю записи того, как я вхожу и хожу по дому, и запускаю их по кругу, создавая видимость, что дом пуст. С моей помощью Бени взламывает систему из отеля в нескольких кварталах отсюда, чтобы заняться остальным.
Единственное, что осталось сделать — ждать.
Одна из особенностей моего отца — это его страсть к самым быстрым и роскошным машинам. Он считает, что твои вещи определяют тебя как личность, и если ты не приезжаешь с шиком, то обречен на провал. Так что неудивительно, что я слышу, как он едет по улице и заезжает на подъездную дорожку.
Он насвистывает, поднимаясь по ступенькам, отпирает входную дверь и заходит внутрь. Но когда он заходит в свой кабинет и видит меня, сидящую в его кресле, его лицо бледнеет. Я скрещиваю ноги и усмехаюсь.
— Что случилось, папочка? Выглядишь так, будто увидел призрака.
Его рот открывается и закрывается несколько раз, прежде чем он может произнести хоть слово.
— Невозможно.
— Почему это? — дразню я. — Потому что ты приказал меня убить?
— Мы тебя похоронили, — говорит он.
Я улыбаюсь, рассматривая ногти. Черный маникюр, который Виола сделала сегодня, не мог получиться лучше.
— Ага. Забавная штука эти закрытые гробы. Никогда не знаешь, что в них на самом деле, или кто в них, если на то пошло.
Он делает шаг назад, судорожно пытаясь достать телефон из кармана, но далеко не уходит. Я достаю пистолет с глушителем и стреляю один раз, разбивая экран и делая его бесполезным. Его глаза расширяются, когда он смотрит на меня.
— Тебе не стоит этого делать, — говорю я ему, морща нос.
— Какого черта с тобой случилось? — цедит он. — Это не та дочь, которую я растил.
Я усмехаюсь, вставая.
— Ты прав. Я точно не она, потому что тебе удалось меня убить. Прежняя Саксон мертва. Мертвее некуда. Но это ничего. Правда. Я должна тебя поблагодарить, потому что эта новая? Она намного веселее.
— Не делай вид, что я единственный предатель в этой комнате. Ты добровольно вернулась к нему. Я не мог позволить моему внуку родиться Мальваджио.